СКАЗКИ, О КОТОРЫХ СТОИТ ПОДУМАТЬ - Мария Александровна Моисеева

Он так силен, что все звери разбежались!

— Не можешь ли хоть ты мне помочь? — спросил заяц.

Лягушка прыгнула к заячьему дому и крикнула:

— Кто там, в доме моего друга?

Гусеница ответила так же, как отвечала всякий раз.

Но лягушка не убежала. Наоборот, она подошла еще ближе и сказала:

— Я, это я, сильнее меня нет в целом мире! Это я, с кем никто не сравнится, если я прыгну. Мои задние ноги как столбы, и вся я отвратительна!

Когда гусеница услышала это, она вся задрожала. И когда увидела, что лягушка уже приближается к ней, она взмолилась:

— Я только гусеница, пощади меня!

Лягушка не тронула гусеницу. Ей и надо-то было только помочь своему старому другу — зайцу.

Между тем вокруг них собрались все звери. Они с удивлением смотрели на гусеницу.

Лягушка дала ей спокойно уползти вверх по дереву. Заяц вошел в свой дом.

А лягушка посмеялась над собравшимися зверями, да они и сами над собой теперь смеялись.

Кому принадлежат страусята?

Однажды лев отнял маленьких страусят у их матери.

— Птенцы мои! — сказал лев и повел их за собой.

Страусиха бежала следом и кричала, и плакала:

— Отдай моих детей!

— Лев отвечал:

— Они теперь мои! — И прогнал страусиху прочь.

Лев привел страусят к своей норе и затолкнул их внутрь. А сам сел у входа. Пещера была большая и темная. Страусята забились в самый угол.

Страусиха металась по лесу и у всех, кого только встречала, спрашивала совета.

— Как мне быть? Скажите! Лев отнял у меня моих маленьких страусят, что мне теперь делать?

Сначала звери выражали ей сочувствие и готовы были прийти на помощь. Но когда узнавали, что это сам лев, а не кто-нибудь другой, отнял у нее страусят, они все смолкали. А на настойчивые вопросы отвечали, не глядя страусихе в глаза:

— Да, птенцы принадлежат ему.

Тогда побежала страусиха по всему лесу, чтобы созвать всех лесных зверей на общий большой совет.

Когда она дошла до фараоновой мыши, та сказала ей:

— Слушай, как раз напротив пещеры льва находится большая кочка, в которой живут муравьи. Ты должна прорыть сквозь всю эту кочку ход с двумя выходами. Об остальном не беспокойся.

Страусиха поспешила сделать так, как сказала ей фараонова мышь. Только успела она закончить свою работу, как звери стали собираться на совет.

Зверей собралось очень много. Говорили все по очереди. Лев только кидал взгляд на того, чья очередь подходила.

И опять на зверей напал страх, и они говорили:

— Птенцы принадлежат льву.

Дошла очередь до фараоновой мыши.

— Послушайте, — воскликнула фараонова мышь, — какой вздор вы здесь говорите! Где это видано, чтобы шерсть производила перья? Одумайтесь, — заключила она, — птенцы принадлежат страусу!

Сказав это, она отпрыгнула к муравьиной кочке и у всех на глазах исчезла.

Лев прыгнул за ней следом, но ее уже не было. Ведь фараонова мышь прошла ходом, прорытым страусихой, и благополучно вышла с другого конца. Теперь она спокойно сидела и наблюдала со стороны.

Лев был в ярости. Он сел против кочки и не сводил глаз с того места, где скрылась фараонова мышь. Ему и в голову не приходило, что есть другой выход. Лев был совершенно уверен в том, что фараонова мышь выйдет в конце концов именно тут. Уж тогда-то он ей покажет!

Звери тоже притихли и ждали. А солнце пекло, и ждать становилось все труднее. Один за другим они начали разбегаться. Утолив голод и жажду, звери возвращались и снова ждали продолжения интересной истории.

Лев давно уже проголодался. Еще больше, чем голод, мучила его жажда. Но сильнее голода и жажды было желание отомстить. Ни на одно мгновенье лев не решался сойти со своего места, чтобы не упустить фараонову мышь. Уже несколько раз звери убегали, чтобы поесть и напиться, а их царь все сидел... День давно сменился ночью, а ночь новым днем,

Силы его между тем убывали. Прошло еще сколько-то времени, и звери увидели, что лев мертв.

— Дети, домой! — крикнула во весь голос страусиха и кинулась к львиной пещере.

— Да, птенцы принадлежат страусихе! — торжественно повторила фараонова мышь. И никто не мог ей возразить.

Так закончился этот спор.

Страусиха собрала своих птенцов и повела их домой. Пристыженные звери молчали. Только фараонова мышь вышла из своей засады и пошла вместе с осчастливленной семьей, разделяя ее радость.

ПО МОТИВАМ

АЛЖИРСКОЙ СКАЗКИ

Чудесный каноун

Был у бедного кочевника-бедуина сын по имени Альфарабби.

Семья кочевала по пустыне. То раскидывали шатер для отдыха — долгого или недолгого — и делали остановку, то снова навьючивали верблюда и шли вперед, шли не только в палящий зной днем, но и ночью, под холодным звездным небом.

Величава пустыня и тиха. Но для того, кто родился в ее песках, она не безмолвна. Альфа-рабби с младенческих лет вслушивался в голоса пустыни. Его слух улавливал и шелест песка, и шорох проползающей ящерицы, и потрескивание камышей над соляным озерком...

— Что это, что? — спрашивал он старших, встрепенувшись