Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

– Похоже, нас ждет дивный вечерок, – присвистнул Дэн. – Она глуха как пробка, придется драть горло, не то она ничего не услышит. Мне уже хочется смыться.

– О Дэн, не говори так, – упрекнула брата Сесили. – Она старая и одинокая и пережила кучу всякого. Трех мужей похоронила. Мы должны быть добры к ней и принять ее как следует.

– Она идет к задней двери, – сказала Фелисити, в панике оглядывая кухню. – Я же говорила тебе, Дэн, что надо было утром расчистить снег перед входом. Сесили, живо убери эти кастрюли в кладовку. Феликс, спрячь ботинки. Питер, закрой дверь шкафчика. Сара, быстро порядок на диване. Она жутко въедливая, и ма говорит, у нее дом всегда блестит.

Надо отдать Фелисити должное: раздавая нам всем указания, она и сама металась по кухне, делая и то и се, и поразительно, каких результатов мы достигли по части приведения кухни в полнейший порядок за те две минуты, пока тетя Элиза пересекала двор.

– Хорошо хоть в гостиной чисто и еды полно, – выдохнула Фелисити, способная бесстрашно встретить лицом к лицу любые неожиданности, если в тылу у нее есть кладовка с хорошим запасом продуктов.

Разговор был прерван решительным стуком в дверь. Фелисити отворила ее.

– О, здравствуйте, тетя Элиза! – громко сказала Фелисити.

На лице тети Элизы появилось легкое недоумение. Фелисити решила, что ее громкости маловато.

– Здравствуйте, тетя Элиза! – прокричала она изо всех сил. – Входите, мы рады вас видеть. Мы давно вас поджидаем.

– Ваши отец и мать дома? – медленно спросила тетя Элиза.

– Нет, они уехали в город. Вечером вернутся.

– Жалко, что их нет, – сказала тетя Элиза, входя в кухню, – потому что у меня всего несколько часов.

– О, как досадно! – проорала бедная Фелисити, бросая на нас сердитые взгляды и как бы вопрошая, почему это мы ей не помогаем. – Мы-то думали, вы пробудете у нас хотя бы неделю. Вам непременно надо остаться на воскресенье.

– Не могу. Вечером я должна быть в Шарлоттауне, – ответила тетя Элиза.

– Что ж, раздевайтесь и проходите, мы, по крайней мере, угостим вас чаем, – пригласила ее Фелисити настолько гостеприимно, насколько позволяли ей повышенные тона.

– Да, думаю, я так и поступлю. Хочу познакомиться с моими… с моими племянниками и племянницами, – сказала тетя Элиза, довольно благосклонно оглядывая нашу компанию. Я мог бы поклясться, что в ее взгляде блеснула хитринка, если бы, сумев преодолеть сложившееся у меня в голове предубеждение касательно тети Элизы, поверил собственным глазам. Но это, разумеется, было невозможно. – Не соблаговолите ли представиться?

Фелисити выкрикнула наши имена, а тетя Элиза пожала всем по очереди руки. Она делала это сурово и сухо, и я заключил, что точно ошибся насчет хитринки. Она определенно была очень высокая, представительная и величавая – настоящая почтенная двоюродная бабушка.

Фелисити и Сесили проводили ее в гостевую комнату, а затем оставили в гостиной и вернулись в кухню, чтобы устроить семейный совет.

– Ну и что вы думаете про милую тетю Элизу? – спросил Дэн.

– Тсс, – предостерегла Сесили, кинув взгляд на полуоткрытую дверь.

– Она нас не услышит, – фыркнул Дэн. – Нужно принять закон против таких глухих, как она.

– Она не выглядит такой старой, как я ожидал, – поделился наблюдениями Феликс. – Если бы не белые волосы, она была бы почти как ваша мать.

– Двоюродная бабушка необязательно должна быть очень старой, – сказала Сесили. – У Китти Марр есть двоюродная бабушка – ровесница ее матери. Надо думать, тетя Элиза так поседела из-за троих похороненных мужей. Правда, я тоже думала, что она будет выглядеть как-то по-другому.

– И одета более элегантно, чем я представляла, – добавила Фелисити. – Мне казалось, она должна быть ужасно старомодная.

– У нее приятное лицо, если бы не нос, – вставил Питер. – Нос у нее слишком длинный, да еще и набок свернут.

– Тебе нельзя так критиковать нашу родню, – одернула его Фелисити.

– А вы разве не этим занимаетесь? – спросил Питер.

– Это другое, – отрезала Фелисити. – Отстань от носа тети Элизы.

– Ну, от меня не ждите, что я с ней буду разговаривать, – заявил Дэн, – потому что я точно не стану.

– А я вот буду с ней очень вежлива, – решила Фелисити. – Она богатая. Но только чем ее развлекать – вот вопрос.

– Что говорит «Фэмили гайд» насчет развлечений для богатой глухой старой тети? – спросил Дэн.

– «Фэмили гайд» говорит, что надо быть вежливыми со всеми, – укоризненно заметила Сесили.

– Самое ужасное, – сказала Фелисити обеспокоенно, – что в доме ни кусочка черствого хлеба, а она не может есть свежий. Я слышала, отец говорил, что у нее от свежего несварение. Что нам делать?

– Наготовь гренок и извинись, что в доме нет черствого хлеба, – предложила Рассказчица, вероятно, чтобы подразнить Фелисити, однако та приняла все за чистую монету.

– «Фэмили гайд» говорит, никогда не следует извиняться за то, в чем мы не виноваты и что не можем исправить, потому что это только делает все еще хуже. Но ты, Сара, сбегай-ка к себе, вдруг у вас найдется буханка старого; а гренки – хорошая идея, поставлю их в духовку.

– Давай я сделаю, – с энтузиазмом вызвалась Рассказчица. – Я научилась делать отличные гренки.

– Нет, тебе нельзя доверять, – безжалостно ответила Фелисити. – Ты что-нибудь напутаешь по глупости, а тетя Элиза всем про это раструбит. Она страшная старая сплетница. Я сама займусь гренками. Еще она терпеть не может котов, так что нельзя подпускать к ней Падди. И она из методистов, так что не брякните чего-нибудь против методистов.

– Разве кто-то вообще будет что-то говорить? – пожал плечами Питер.

– Интересно, могу ли я предложить ей оставить свое имя на моем квадрате одеяла? – задумалась Сесили. – Наверное, все-таки предложу. Выглядит она намного дружелюбнее, чем я представляла. Ясное дело, она выберет пятицентовое место. Почтенная пожилая дама, но очень уж экономная.

– Скажи лучше, такая скряга, у которой зимой снегу не допросишься, – сказал Дэн. – Вот вам и вся незатейливая правда.

– Ладно. Пойду-ка я займусь едой, – решила Фелисити, – а вы пока ее развлекайте. Покажите ей альбом с фотографиями. Дэн, давай ты.

– Нет уж, спасибо, это девчачье занятие, – ответил Дэн. – Хорош я буду – сидеть рядом с тетей Элизой и орать, что это вот дядя Джим, а тут двойняшки кузины Сары. Пусть Сесили или Рассказчица показывают.

– Я не знаю, кто есть кто в вашем альбоме, – поспешно возразила Рассказчица.

– Видимо, придется это сделать мне, хоть и не хочется, – вздохнула Сесили. – Но пора уже пойти, а то мы слишком надолго оставили ее одну. Еще решит, что