Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

жена губернатора Лесли? Она сказала, что навестила, – мы встретились на дороге в Шарлоттаун. Говорит, мол, была у подруги в Карлайле и заодно по старой дружбе решила заглянуть к вашему отцу. А чего это вы все уставились-то на меня?

– С нами ужинала дама, – пробормотала несчастная Фелисити, – но мы думали, что это двоюродная бабушка Элиза, она за все время ни разу не возразила… А я все думала, почему она так чудно́ держится… И мы все время орали из-за ее глухоты… и обсуждали между собой ее нос… и как Пат прошелся по ее одежде…

– Получается, она слышала все, что ты нес, пока я показывала фотографии, Дэн! – вскричала Сесили.

– И про губернатора за столом, – рассмеялся нераскаявшийся Дэн.

– А ну-ка выкладывайте, что все это значит, – строго велела тетя Джанет.

Через некоторое время, собрав воедино наши бессвязные речи, она все разузнала и пришла в ужас. Дядя Алек явно слегка встревожился, но дядя Роджер от души хохотал, и ему вторила тетя Оливия.

– Какие же вы бестолковые! – ругалась тетя Джанет.

– А я думаю, с ее стороны было очень гадко притворяться глухой, – ответила Фелисити, чуть не плача.

– О, узнаю Агнес Кларк, – посмеивался дядя Роджер. – Вот она, наверное, на славу повеселилась!

Да уж, повеселилась она изрядно, как мы узнали на следующий день, когда от нее пришло письмо.

Дорогая Сесили и все остальные! – писала жена губернатора. – Я хочу попросить у вас прощения за то, что притворилась вашей тетей Элизой. Это был, конечно, ужасный поступок, но я просто не могла устоять перед искушением, и если вы простите меня, то и я прощу вам все сказанное о губернаторе, и мы все будем хорошими друзьями. Знаете, губернатор на самом деле очень хороший человек, хотя и не имеет счастья быть красавцем.

Я превосходно провела у вас время и теперь завидую тете Элизе, у которой такие замечательные племянники и племянницы. Вы были очень милы со мной, а я не осмеливалась слишком проявлять свое расположение, опасаясь выдать себя. Но я намерена отплатить вам столь же душевным приемом, когда в следующий ваш визит в город вы все посетите губернаторскую резиденцию. Жаль, я не познакомилась с Падди – обожаю кошек, даже если они оставляют патоку на моей одежде. И, Сесили, спасибо большое за мешочек сухоцветов. Он благоухает, как сотня розовых садов, и я положила его между простынями в кровати в моей лучшей гостевой комнате, где ты будешь спать, когда навестишь меня, милое дитя. Губернатор пожелал, чтобы ты вышила и его имя в десятицентовой секции.

Передай Дэну, что мне очень понравились его комментарии к фотографиям: весьма освежающий контраст с обыкновенным «кто есть кто». И, Фелисити, твои гренки – совершенство. Пожалуйста, пришли мне рецепт, будь умницей.

Сердечно ваша,

Агнес Кларк Лесли

– Ну хоть извинилась, как приличный человек, – отреагировал Дэн.

– Если бы только мы не наговорили всяких глупостей про губернатора, – вздохнула Фелисити.

– Как ты вообще сумела сделать гренки? – осведомилась тетя Джанет. – В доме не осталось пекарского порошка, а нормально приготовить их с содой или винным камнем у меня никак не выходит.

– В кладовке полно пекарского порошка, – возразила Фелисити.

– Нет ни крупинки. Я все извела на печенье в четверг утром.

– Но я нашла другую банку, почти полную, на верхней полке, ма, – такую с желтой этикеткой. Ты, наверное, про нее забыла.

Тетя Джанет непонимающе посмотрела на дочь, а потом ее недоумение сменилось ужасом.

– Фелисити Кинг! – воскликнула она. – Ты же не хочешь сказать, что взяла для гренок то, что хранилось в старой желтой жестянке?

– Вообще-то да, взяла, – неуверенно промямлила испуганная Фелисити. – А что с ней не так, ма?

– Да все с ней не так! Зубной порошок – вот что там лежит. Ваша кузина Мира разбила свою банку с порошком, когда гостила у нас прошлой зимой, и я дала ей эту жестянку, чтобы пересыпать. Но она про нее забыла и уехала, а я задвинула ее подальше на верхнюю полку. Торжественно заявляю, что на всех вас вчера нашел морок.

Бедная, бедная Фелисити! Не будь она всегда так чудовищно самодовольна в отношении своей готовки и так презрительно-пренебрежительна в отношении амбиций и промахов других юных кулинаров, я бы, может, и отыскал в своем сердце капельку сочувствия.

Рассказчица не смогла удержаться от малой толики злорадного торжества (а иначе оказалась бы сверхчеловеком), однако Питер решительно встал на защиту своей дамы.

– Гренки вышли отменные, так какая разница, на чем они были сделаны?

Дэн, само собой, начал мучить Фелисити гренками на зубном порошке и продолжал делать это до конца своих дней.

– Не забудь послать свой рецептик жене губернатора, – сказал он.

Фелисити, со слезами на глазах и с пылающими от унижения щеками, выбежала прочь из комнаты, а жена губернатора так никогда и не получила рецепта тех гренок.

Глава 7. Мы навещаем кузину Матти

В одну мартовскую субботу мы отправились пешком в Бэйуотер, ради давно уже обсуждаемого визита к кузине Матти Дилки. Бэйуотер находится в шести милях, если идти по дороге, но можно срезать по холмам, полям и перелескам и сократить расстояние до трех миль. Мы смотрели на грядущий визит без особого воодушевления, ибо в доме кузины Матти обитали только взрослые, которые уже очень давно были взрослыми и вряд ли сумели бы припомнить, что когда-то были детьми. Но, как объяснила нам Фелисити, навещать кузину Матти необходимо по крайней мере раз в год, не то она обидится, и мы решили, что надо наконец сходить и потом выбросить это из головы.

– Ну, во всяком случае, нас ждет превосходнейший обед, – заверил Дэн. – Кузина Матти отлично готовит, и она ничуточки не жадная.

– Вечно ты о своем желудке печешься, – заметила Фелисити.

– Иначе я бы не выжил, дорогуша, – ответил Дэн, который с Нового года применял в общении с сестрой свежую методику: то ли решил, что так легче исполнить новогоднее обещание, то ли обнаружил, что это бесит Фелисити намного больше, чем его злобные выпады (свидетель в моем лице не обладает надежными сведениями). Теперь он неизменно отвечал на ее критику доброжелательной улыбкой и какой-нибудь легкомысленной ремаркой, присовокупляя к ней ласковое обращение. Бедняжка Фелисити впадала из-за этого в безнадежное бешенство.

Дядя Алек сомневался, что мы выбрали хороший день. Он оглядел расползшуюся по серой земле, серому воздуху и серому небу хмарь и заключил, что надвигается буря. Но кузине Матти уже отправили весточку, что мы придем, а она не любила разочарований, так что дядя отпустил нас,