Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

Тут Рассказчица вскочила и бросилась на защиту своего любимца, а мы, четверо мальчишек, продолжали сидеть, тоскливо ощущая присутствие двоюродной бабушки Элизы, которая не сказала нам ни единого слова, хотя вроде бы поначалу намеревалась узнать нас получше. Она все разглядывала фотокарточки и, кажется, совершенно нас не замечала.

Наконец девочки вернулись, преуспев, как выяснилось позже, в деле уборки следов Паддиного хулиганства настолько, что не было никакой нужды ставить двоюродную бабушку Элизу в известность о происшествии. Фелисити объявила, что стол накрыт, и, пока Сесили сопровождала родственницу из гостиной в кухню, задержалась ненадолго, чтобы кое о чем посоветоваться.

– Надо ли просить ее произнести молитву? – поинтересовалась она.

– Я знаю историю, – отозвалась Рассказчица, – про дядю Роджера, еще когда он был совсем молодым. Он пришел в гости к одной очень старой глухой даме, и, когда все уселись за стол, она попросила его произнести благодарственную молитву. Дядя Роджер в жизни ничего подобного не делал, так что он покраснел как свекла, опустил глаза и забормотал: «Э-э-э, прошу меня извинить, но это такая ответственность… Я… я к такому не привык». Потом он поднял взгляд, а старая леди говорит громким и довольным голосом: «Аминь!» Она-то думала, что дядя Роджер все это время молитву читал.

– Мне кажется, неправильно рассказывать смешные истории про такое, – холодно ответила Фелисити. – И я спрашивала вашего мнения, а не анекдотов.

– Если не попросить ее, то это придется делать Феликсу, он один умеет, а сказать молитву надо обязательно, не то бабушка будет неприятно удивлена.

– Попросите, попросите лучше ее! – взмолился Феликс.

Мы попросили тетю Элизу, и она, нимало не смутившись, сказала положенные слова, после чего с удовольствием принялась за великолепный ужин, поданный Фелисити. Гренки особенно удались, и двоюродная бабушка съела целых три и очень их нахваливала. Помимо этого она почти ничего не говорила, так что первая часть трапезы прошла в неловком молчании. К концу, впрочем, языки у нас развязались, и Рассказчица поведала нам трагическую историю о старом Шарлоттауне и жене губернатора, умершей от разбитого сердца, когда наша колония только-только образовалась.

– Говорят, это все неправда, – сказала Фелисити. – Говорят, на самом деле она умерла от несварения. А вот жена нынешнего губернатора – наша родственница. Она троюродная сестра отца, только мы никогда ее не видели. Ее зовут Агнес Кларк. И кстати, папа в молодости был страшно влюблен в нее, а она в него.

– Кто тебе такое сказал?! – воскликнул Дэн.

– Тетя Оливия. А еще я слышала, как ма дразнит этим отца. Конечно, это было до того, как папа с мамой познакомились.

– А почему ваш отец на ней не женился? – полюбопытствовал я.

– Она сама не захотела за него замуж. Разлюбила, наверное. Думаю, она была ветреницей. Тетя Оливия говорит, что папа ужасно страдал какое-то время, но потом перестал, когда встретил ма. Ма в два раза красивее Агнес Кларк. Агнес-то была вся в веснушках… Ну, так тетя Оливия говорит. Впрочем, они с отцом остались хорошими друзьями. Только подумайте: если бы она вышла за него, мы были бы детьми жены губернатора.

– Она бы тогда не была женой губернатора, – резонно возразил Дэн.

– Думаю, быть папиной женой ничуть не хуже, – провозгласила верная Сесили.

– Да уж, это точно, особенно если посмотреть на губернатора, – улыбнулся Дэн. – Дядя Роджер говорит, что ему не грех и поклониться, потому как эдакого создания не найдешь ни на небе, ни на земле, ни в воде, ни под землей.

– Дядя Роджер так говорит из-за того, что он на другой политической стороне, – сказала Сесили. – Не такой уж губернатор и страшный. Я видела его на пикнике в Маркдейле два года назад. Он очень толстый, лысый и краснолицый, но видала я мужчин и пострашнее.

– Боюсь, вы сидите слишком близко к печке, тетя Элиза, – прокричала Фелисити.

Наша гостья, лицо которой и впрямь пылало, помотала головой.

– О нет, все в порядке, – только и сказала она. Но что-то в ее голосе заставило нас разволноваться. Был там какой-то странный нераспознаваемый призвук. Неужели двоюродная бабушка Элиза смеялась над нами? Мы пристально уставились на нее, но она хранила свой прежний очень серьезный вид. Вот только в глазах все же было нечто подозрительное. В общем, до конца ужина беседа больше не клеилась.

После трапезы двоюродная бабушка Элиза сказала, что ей очень жаль, но пора уходить. Фелисити из вежливости поуговаривала ее остаться, но испытала большое облегчение, когда старая родственница не отступилась от своего намерения. Фелисити проводила тетушку-бабушку в гостевую комнату, а Сесили тем временем проскользнула наверх и вскоре вернулась с небольшим свертком в руках.

– Что это у тебя? – с подозрением спросила Фелисити.

– Тут… маленький мешочек с розовыми лепестками, – запинаясь, ответила Сесили. – Я решила подарить его тете Элизе.

– Что за чушь! И не вздумай даже, – пренебрежительно сказала Фелисити. – Она подумает, что ты дурочка.

– Она очень мило ответила на мой вопрос про имя на одеяле и в конце концов выбрала десятицентовое место. Так что я хочу подарить ей розовые лепестки – и я сделаю это, мисс Фелисити.

Двоюродная бабушка Элиза милостиво приняла подарок, попрощалась со всеми нами, сказала, что прекрасно провела время, передала приветы отцу и матери и наконец ушла. Мы наблюдали, как она идет через двор – высокая, величавая, прямая – и исчезает из виду на дороге. Затем, как это часто бывало той зимой, мы устроились в блаженном красном круге, отбрасываемом огнем в камине… пока снаружи зимний сумеречный ветерок распевал песни над восхитительными белыми долинами с подкрашенными закатом краями, а еле заметная, безмятежная, холодно-серебристая звезда мерцала над ивой у ворот.

– Ну, – облегченно выдохнула Фелисити, – я рада, что делу конец. Она и впрямь странная, как матушка и предупреждала.

– Но это какая-то другая разновидность странности, не такого я ожидала, – раздумчиво заметила Рассказчица. – Что-то такое было в этой тете Элизе, чего мне не удалось уловить. Кажется, она не совсем мне понравилась.

– Мне уж точно нет, – сказал Дэн.

– Это не важно. Она ушла, и все позади, – подвела итог Сесили.

Но оказалось, что позади осталось далеко не все! Когда вернулись наши взрослые, тетя Джанет сразу, чуть не с порога, сказала:

– Так вы тут, значит, угощали жену губернатора?

Мы все вытаращились на нее.

– Не пойму, о чем ты, – произнесла Фелисити. – Сюда никто не приходил, кроме двоюродной бабушки Элизы. Она пришла днем и…

– Тетя Элиза? Что за ерунда?! – оборвала ее тетя Джанет. – Она была сегодня в городе, и мы вместе ужинали у тети Луизы. Разве вас не навестила