Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Тот места себе не находит от ярости. «Ну, погоди у меня, старый шайтан, – думает, – я покажу тебе, как за чужими женами увиваться!» А жену учит:

– Если придет, впусти его. Я на мельнице не задержусь. Приеду, так ему покажу – свету белому не рад будет!

Запряг он лошадь и поехал, а жена дома осталась. Вечером открыла она калитку в огороде, поставила самовар, ждет муллу. Тот явился вскоре.

– Проходи, хазрат, – приглашает женщина, – гостем будь, чайком угощу тебя.

– Спасибо, – отвечает мулла, – чайком как-нибудь после побалуемся, а теперь, пожалуй, самое время делом заняться. Муж у тебя, слышно, крутого нрава, как бы не вернулся. Аллах да убережет нас от такой напасти.

– Что правда, то правда, – соглашается хозяйка, – если муж рассердится, как тигр свирепый делается. Только ты не бойся, не вернется он сегодня. Если не выпьешь хотя бы чашечку, обидишь меня.

Уступил мулла. Пьет чай, а сам как на иголках сидит. После первой хозяйка вторую чашку наливает. Потчует-угощает, еще наливает. Пригубил мулла третью чашку и отодвинул. Говорит:

– Довольно, голубка. За вкусный чай спасибо. Теперь давай побалуемся.

Не успел он встать, как послышался стук в окно. Женщина вскочила:

– Все, пропали, хазрат, муж вернулся!

Побледнел мулла от страха, торопит хозяйку:

– Говори скорее, куда мне спрятаться!

– Лезь под стол, – говорит женщина, – да смотри, сиди смирно.

Спрятался мулла. Побежала женщина мужу ворота отворять.

– Ты почему так рано? – спрашивает, а сама глазами под стол показывает. – Народу разве мало было?

Муж отвечает спокойно:

– Никого не было. А ну-ка, налей мне чайку, в горле пересохло. Спасибо, женушка, что самовар поставить догадалась.

Сел он за стол, а перед ним чашка с недопитым чаем.

– Кого это ты тут потчуешь? Чья это чашка? – спрашивает. Схватил он чашку и выплеснул под стол, хазрат аж подскочил от неожиданности.

– Ага, – говорит муж, – да тут сидит кто-то!

Наклонился он и вытащил муллу из-под стола.

– Да это же мулла-абзый! – кричит. – Ах ты, старый шайтан, так вот чем ты занимаешься, когда мужей дома нет, – жен их с пути сбиваешь?! Сейчас я душу из тебя вытряхну.

Мулла умоляет, ползает перед ним на коленях:

– Ради Аллаха, отпусти меня, не убивай!

– Нет тебе пощады! Молись напоследок! Жена, неси топор!

Не хочется мулле с жизнью расставаться, плачет он мутными слезами.

– Умоляю, отпусти меня, я больше не буду, – обещает.

Услышав эти слова, вышел крестьянин за дверь, принес мешок пшена, ступу и пест.

– Вот, – говорит, – перемелешь все это до утра – цел останешься. А не сделаешь – пеняй на себя!

Мулле жить охота, принялся он за работу. А дому – польза. Пыхтит мулла, старается, а у самого уж силы нет, мозоли на руках от непривычного дела. А хозяин передохнуть ему не дает: чуть тот остановится – топор показывает. До самого утра трудился, а зерно в мешке все не кончается…

Поставил его молодой муж на ноги.

– Никудышный из тебя работник, как погляжу. Этак и трех дней тебе мало будет. Пошел вон, абыстай уж заждалась, наверно! И больше чтобы не развратничал! – Дал ему пинка и выгнал за дверь.

Много дней прошло с той ночи, а мулла на пути молодой женщины ни разу не встретился. Увидела она его как-то, а тот отворачивается.

– Здравствуй, мулла-абзый, как поживаешь? – спросила женщина.

– Чего ухмыляешься, сатана, или крупа у вас перевелась? – ответил ей мулла.

Хитрый охотник

Жил на свете охотник. Похоронил он жену, остался с сыном лет пятнадцати. Взял он тогда в жены другую женщину, а та невзлюбила его. По соседству старуха жила, молодушка частенько к ней захаживала.

– Бабушка, милая, – говорит, – научи, как мне быть. Не люблю я мужа, ушла бы, да добра у него много, жалко мне бросать. Подскажи, вразуми. Стал бы он слепым и глухим, привела бы я в дом дружка милого и жила бы в свое удовольствие.

Приходит женщина раз, второй – совсем надоела. Говорит соседка:

– Ничем не смогу помочь тебе, да и что тут скажешь?

Как-то заглянул к старушке сам охотник, разговорились. Сказала ему старая:

– Ты и не знаешь, сосед, а ведь жена не любит тебя. И уйти не желает. Хочет она, чтоб ты ослеп и оглох, привела бы она тогда дружка своего милого. Ты, говорит, долгую жизнь прожила, научи, что мне делать.

Советует охотник:

– Придет еще, скажи ей так: есть в лесу вырубка, на ней дуплистый вяз стоит. Ступай, мол, к тому вязу, расскажи ему, что у тебя на сердце, он научит.

Пришла как-то молодая женщина опять к соседке, та и сказала ей все, как охотник велел.

Говорит жена охотнику:

– Девушки в лес по ягоды идут, отпусти меня с ними.

– Иди, если недолго, скучно мне, когда тебя дома нет, – хитрит муж.

– Я скоро вернусь, – отвечает жена.

Идет она с соседскими девушками долгой кружной дорогой, а охотник прямиком через ручей бежит. Влез в дупло, жену поджидает. А ей не до ягод, к заветному вязу спешит.

Пришла и говорит:

– Ах, дерево могучее, ветвистое, есть у меня тайна одна, поведала бы тебе, да не знаю, станешь ли слушать.

– Говори, – вещает охотник из дупла сиплым голосом.

– Вышла я за старика, – начала женщина. – Не мил он мне, а уйти не хочу: хозяйство у него крепкое. Ответь, как сделать, чтоб ослеп и оглох он, тогда привела бы я в дом дружка милого и радовалась.

Говорит охотник из вяза:

– Хочешь, чтобы муж ослеп и оглох, – корми его пожирнее. Вот и теперь, как пойдешь домой, не забудь масла прихватить.

Выслушала женщина и побежала к девушкам:

– Я ни одной ягодки не нашла, пойдемте домой.

Домой идут все той же дорогой. Муж раньше прибежал. Женщина купила по пути масла. Дома охотник и спрашивает:

– Много ли ягод набрала, жена?

– Нет там никаких ягод, – отвечает женщина. – И чего люди в лес ходят? Хоть бы лапти пожалели.

– Кузовок-то не пустой у тебя, – замечает муж.

– А чего, думаю, с пустыми руками возвращаться? Дай хоть масла домой принесу.

– Вот и умница, – хвалит он жену.

Старается женщина, сытно мужа своего кормит, масла не жалеет. А тот жалуется притворно:

– Что-то с глазами моими стало, будто туман кругом. И уши закладывает.

Радуется женщина: «Знать, не напрасно я к вязу ходила». И щедрее прежнего маслом еду сдабривает. Охотник опять:

– Совсем черно кругом.

Вскоре вроде бы и слышать вовсе перестал.

– Дай-ка, – говорит, – клюку мне, влезу на печь и лягу там. Ты уж о сыне моем хорошо позаботься.

Постелила ему женщина на печи. Сама взяла ведра,