Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Почесал хозяин затылок, потом большой живот и говорит:

– Бери, Гали, дружище, что угодно, только жены не трогай.

– Ладно, – соглашается Гали, – я не то, что вы, так уж и быть, прощу и возьму только пять дойных коров, десять овец с приплодом да лошадь с санями. Лишнего мне не надо!

Почесал бай спину, да делать нечего, отдал все это Гали. Не отдавать же ему жену! Позор какой!

А Гали на двух санях домой едет, скотину гонит и песни поет.

Бедная жена его тем временем от окна не отходит, на дорогу все глядит. «Если Гали жив-здоров вернется, – загадывает, – последнюю курицу отдам беднякам, что еще беднее нас».

Сидела она так, пригорюнившись, у окна, в глазах туман от слез, и не заметила, как подъехал ее Гали, открыл ворота, ввел во двор лошадей с санями, загнал коров и овец. Как увидела его жена, обрадовалась, на крыльцо выскочила, о приступок запнулась, кубарем на снег скатилась.

– Здравствуй, женушка! – смеется Гали. – Как тут без меня жила? Видишь, как я хозяев проучил! А если тебе и этого мало, то мигом за кобылкой бесхвостой сбегаю, пусть Хайбуш от злости лопнет!

Сказано – сделано, сходил за кобылой.

Так-то вот кругом виноватый Гали стал первым в деревне богачом, даже брата своего Хайбуша богаче.

Бедняк и мулла

Водной деревне была у бедняка красивая и проворная дочка. Позарился на девушку старый мулла. Несколько раз засылал он к бедняку сватов, сулил большие деньги, но тот ни в какую не соглашался. «В Священном Писании сказано, – отвечал он сватам, – что не то что человека – собаку за деньги продавать большой грех. Не могу я насильно выдать дочку за старого муллу, пусть сама выбирает, кто ей по душе».

Разозлился мулла. «Добром отдать не хочешь, – думает, – я силой возьму».

Вот однажды созвал мулла к себе на обед всех баев деревни. Пригласил и того бедняка в надежде уломать упрямца. Тот не заставил себя ждать, пришел. Гости муллы и ну его упрашивать-уговаривать: мулла, мол, еще не стар, силы у него достаточно, дочку отдашь – не прогадаешь. Все уши прожужжали. А мулла сладкого меду бедняку подносит: не станет ли податливей.

Выпил бедняк, расхрабрился, усы подкрутил, грудь выпятил.

– Ох, не дело ты затеваешь, хазрат, – говорит. – Жалко мне тебя. Сам знаешь, род наш силачами славен. Чего доброго, покалечит тебя дочка, расхлебывать-то мне придется.

Мулла сразу смекнул, что пустое хвастовство это. Радуется про себя: «Ну, теперь дело наладится». Обхватил он бедняка да как стиснет, у того аж кости затрещали.

– Силы у меня достаточно, – смеется мулла, – с дочкой твоей уж как-нибудь управлюсь.

– Ладно, хазрат, – говорит бедняк, – если уж ты сильный такой, давай тягаться, мы ведь тоже не лыком шиты. Вот я трижды ударю тебя кулаком через крышку стола. Выдержишь – твоя будет дочка, а не выдержишь – сто рублей на стол.

Мулла рад-радешенек, аж глаза заблестели, торопится, под стол лезет.

– Давай бей! – кричит.

– Хазрат, – говорит бедняк, – не простое это дело – жениться и дочь замуж выдать, надо бы нам грамоту промеж себя составить. Пропишем там, что никто приказывать мне не волен, когда хочу, тогда и бью. Как хочу, так и бью.

Мулла с радостью соглашается. Составили грамоту, скрепили уговор печатью старосты. Мулла опять под стол залез.

– Давай бей! – говорит.

Бедняк тихонько ударил по столу кулаком.

– Вот дурень, – смеются гости муллы, – таким-то ударом и мухи не убить!

А мулла из-под стола кричит:

– Если бы умный был, не стал бы дочку на три удара менять. Я ему сколько денег, богатства за нее обещал, а он упирался!

Бедняк, ни слова не проронив, налил себе из чайника стакан медовухи, выпил, а потом и говорит:

– Ну а оставшиеся два раза ударю, когда сам захочу.

И ушел. И больше уж ни разу не переступил порога этого дома.

Говорят, будто хазрат по сей день под столом сидит, бедняка ждет.

Мулла и мужик

Давным-давно это было. В деревне тогда что ни улица – то мечеть, что ни мечеть – то один или два духовных лица добрым людям головы морочили. Жил в те времена мулла один. Очень любил он в мечети с проповедями выступать. Вот и говорит однажды:

– Кто сделает мулле подношение, тому Аллах в десять раз больше даст.

Услышал это мужик, что за печкой дремал. Приходит домой, жене рассказывает. И решили они отдать мулле единственную корову, надеясь получить за нее от Аллаха десять. Обрадовался мулла, длинную благодарственную молитву прочитал, много благ мужику посулил.

Мужик и до дома еще не дошел, как жалеть уж о корове начал, и жене ее не хватает, и дети молока просят…

Настала весна. Вот как-то выпустили коров муллы из хлева. Буренка мужика со всех ног домой помчалась, а за ней увязались остальные девять коров муллы. Выбежали тут мужик с женой и загнали их в свой хлев. Потом муж замел следы, жена тем временем всех коров подоить успела.

Пошли работники муллы по деревне, пропавших коров ищут. Следы ведут к воротам мужика, да тут и кончаются. Дня через два рассказал мулла о своей пропаже в мечети. Соседи мужика и открыли ему, где коровы. Послал мулла к мужику работников своих, а мужик не отдает, упирается. Делать нечего, отправился сам. Просит вернуть коров, а мужик отвечает:

– Не ты ли говорил: кто даст мулле, у Аллаха в десять раз больше возьмет? Вот он и дал мне десять коров – видно, твоя молитва кстати пришлась.

– Но это же мои коровы! – возражает мулла.

– Я у тебя коров не брал, – говорит мужик и муллу к коровам близко не подпускает.

Так, ничего не добившись, пошел мулла к судье-казыю. Вызвал казый мужика, стыдит его, увещевает, а тот уперся – и все тут. Тогда казый придумал такую хитрость:

– Пусть коровы тому достанутся, – говорит, – кто завтра ко мне раньше придет.

На том и разошлись. Мулла на вороном рысаке поскакал, а безлошадный мужик потопал на своих двоих. А было между деревнями верст восемь. Пришел мужик домой, обогрелся, выпил чаю, отдохнул да и назад к казыю отправился. Когда он пришел, было еще рано. Решил мужик в лабазе переждать. Вот казый пошел в мечеть к утреннему намазу, его жена вышла в сарай за дровами, а мужик тем временем юркнул в дом и спрятался на печи. Вскоре пожаловал