Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс

— Но ведь вы — привидения! Существа из промежуточного царства. В жизни не слышал, чтобы кобольды умирали.

Жуткая компания опешила. Все захрюкали, засвистели и зашипели, перебивая друг друга.

— Когда, — спросил Гюстав немного увереннее, — кто-нибудь из вас в последний раз благословил бренную жизнь?

Наступило всеобщее молчание. Некоторые кобольды раскрыли клювы и пасти, да так и застыли, в полнейшем недоумении глотая воздух.

— Э-э-э... — сказала одноногая птица.

— Фу-у... — ухнул филин из гущи леса.

— Да-а... — протянул носатый гном, восседавший на страусе. — Должен признаться, что не могу припомнить, когда имел место последний смертельный случай.

— Я вообще не могу припомнить ни одного смертельного случая, — прокряхтел кто-то из мрачного потайного дупла.

— Я еще никогда не бывала на похоронах, — пробормотала некая прямоходящая лягушка.

— Что такое похороны? — спросили из темноты.

— Моей прабабушке стукнуло четыреста пятьдесят, — задумчиво произнес чудовищных размеров кузнечик, потирая аистиный клюв. — И у нее самой есть бабушка, очень даже бодрая для ее возраста.

Паукообразное существо величиной с буханку хлеба подкралось к Гюставу сзади и нагло почесало свои передние ноги о доспехи.

— Ты хочешь сказать, — выдохнуло оно тонким потусторонним голосом, — что мы бессмертны?

— Ну да, — громко и твердо заявил Гюстав, наконец-то сообразив, что с этой омерзительной компанией не следует церемониться, — сами видите: пока еще никто из вас никогда не умирал. А ведь кое-кому уже стукнуло четыреста...

— Семьсот! — крикнул филин.

— Девятьсот тридцать четыре! — гордо прохрипело нечто неопределимое.

— Две тысячи пятьсот с гаком! — победно провозгласила ящерица-многоножка с головой кобольда.

— ...Больше двух с половиной тысяч лет, — продолжил Гюстав. — Я считаю, что это довольно убедительные показатели вероятности вашего бессмертия. По крайней мере, повод для... э-э-э... обнадеживающих соображений.

Некоторое время вся жуткая компания задумчиво молчала.

— Вот было бы здорово, — нарушила тишину одноногая птица. — Ведь если мы бессмертны, можно не беспокоиться по поводу колотья в левом крыле, не бояться сердечного приступа и даже инфаркта...

— Мы бы несколько облегчили свое существование, — перебила птицу уродливая свинья. — Могли бы выбросить из головы мысль о смерти, что привело бы к стопроцентному повышению качества жизни.

— И покончили бы с проклятым пессимизмом в этом лесу, — предсказал сидевший на свинье карлик.

— Это великолепно! — вскричал филин. — Мы бессмертны!

— Ура!

— Бессмертны!

Лес наполнился криками ликования, свистом и смехом. Все обнимались, хлопали друг друга по плечам и спинам, проливали слезы радости. Гюстав спокойно наблюдал за всеобщим восторгом, пока дикий гвалт не утих.

— Хорошо! — воскликнула одноногая птица. Она подскакала к Гюставу и положила крыло ему на плечо. — Этот милый юноша прибыл в наш лес, чтобы помочь нам избавиться от страха перед жизнью. Ура ему!

— Ура! Ура! Ура! — трижды прокричали привидения.

Гюстав начал было приходить в себя.

— А теперь, — весело предложила птица, — давайте повесим его вверх ногами на кровавом буке и сожрем его печенку!

Гюстав отступил на шаг и высоко поднял меч.

— Бой! — подумал он. — Все-таки бой!

Одноногая птица мерзко заблеяла. Свинья истерически хрюкнула, словно подавилась трюфелем. Прочие создания тоже разразились странными ритмическими звуками. Гюстав истолковал их как весьма своеобразную манеру смеяться.

— Извини, — прокаркала птица, задыхаясь от хохота. — Извини, что я не удержалась от этой не слишком аппетитной шутки. Разумеется, мы не собираемся вкушать твою печенку.

Гюстав опустил меч.

— Мы никогда этого не сделаем! В человеческой печенке полно токсинов. Разумеется, мы сожрем исключительно твои мозги!

Вся компания разразилась истерическим хохотом. Гюстав снова напрягся и приготовился к защите.

— Эй, иди сюда! — не то гаркнула, не то каркнула птица. — Да вложи ты в ножны свой дурацкий меч. Расслабься! Неужто у тебя совсем нет чувства юмора? Не сожрем мы тебя. Мы приглашаем тебя в гости!

И, словно по приказу, вся отвратительная нечисть принялась плясать вокруг Гюстава. Как он ни упирался, привидения под звуки странных песнопений все глубже оттесняли его в темную чащу леса.

Праздник (по крайней мере, на взгляд Гюстава) получился в высшей степени странным. Забавы лесных демонов кардинально отличались от всех известных Гюставу форм развлечений. На маленькой поляне вереница кобольдов остановилась и рассыпалась по лесу, свинообразные привидения принялись рыться в земле и кидаться друг в друга трюфелями; существа, похожие на птиц, начали клювами вырывать друг у друга перья; карлики бились головами о стволы деревьев и выкрикивали проклятья, пока до крови не расквасили себе носы.

Плясуны окружили медный котел с винно-красным варевом, кипевшим на синем огне, и стали швырять в него травы, крапиву, грибы и трюфели. Варево вспухало булькающими пузырями, причем отдельные пузыри вырывались из жидкости и исчезали в раскидистой листве. Одни демоны ритмично колотили по дуплистым деревьям и толстым корням, а другие судорожно дергались в такт.

Низкими басами заухали филины, и в ответ им из дупел деревьев раздалось заунывное пение. Замерцали блуждающие огни всех цветов и оттенков. Потыкавшись, как пьяные, в воздухе, они блекли и угасали под музыку, постоянно меняя освещение места действия. Мимо Гюстава, колотя себя камнем по голове, проплясал гном на утиных ногах, но со свиным рылом. Густые клубы зеленого чада, насыщенные парами трав, плавали между плясунами, от одного вида которых Гюстава тошнило.

— Эй, выпей с нами! — крикнула горбатая лягушка, протягивая ему кубок, наполненный пенным варевом. Гюстав вежливо поблагодарил