Дядушкин дом - Олеся Беленикина

Захар толкнул дверь, ведущую в школьный двор, и пропустил Машу вперёд. Они спустились по ступенькам, лавируя между первоклассниками.

Объяснение одноклассницы Захару не нравилось. Оно казалось абсурдным, обидным. Его раздражало, что Маша выгораживала Ленку, встала на её сторону. Ведь Ëжикова приняла Захара за выдумщика, фантазёра. Может, даже лгуна.

– Мамонтов в полный рост она тоже никогда не видела. Только кости. Но это не мешает Лене в них верить, – буркнул Захар. А мысленно самодовольно хмыкнул: он-то как раз мамонта увидел. – Ты и сам прекрасно понимаешь, что это не то же самое!

– Ну да, ну да, конечно. Копаться в костях – это нормально. А тени трогать, видите ли, нет!

Он говорил громко, пытался перекричать галдёж на школьном дворе.

– Тише! Ты что! Не надо при всех вслух! – зашикала Маша.

– Что? Боишься, меня за чокнутого примут?

– Нет. Просто не надо о своей способности распространяться. Когда люди меньше знают, крепче спят.

Он ничего не ответил. Лишь недовольно покачал головой.

Машу окликнули девчонки из класса. Они что-то оживлённо обсуждали на спортивной площадке у турников. Захар не стал подходить. Попрощался с одноклассницей и в одиночестве зашагал по школьному двору. Удачно избежал столкновения с надоедливым половцем, вышел за ворота и спустился с холма в сторону меловых скал.

Дождь закончился, но густая, вязкая грязь никуда не пропала. Она налипала на ботинки, противными мелкими брызгами выпрыгивала из-под подошв и намертво оставалась на нижней части джинсов. Хочешь – хлюпай по лужам. Хочешь – семени на носочках. Итог один: станешь похож на грядку с почвой для рассады.

Вчера из-за Ерёмы и поездки в город на дряхлом грузовике мамонтёнок вылетел у Захара из головы. А утренние неприятности вытеснили другие мысли. Но теперь, когда уроки закончились, он решил навестить Добрыню. Захар сам не мог объяснить, почему переживал за мамонтёнка. «Тень как тень, тут сотни таких. И что он мне сдался?» – думал Захар, но упорно шлёпал по лужам.

Остановился на мгновение, чтобы посмотреть на нить реки. Из-за глинистого дна вода казалась коричневой. Хотел позвонить друзьям по видеосвязи, поделиться видом, рассказать о Басурмане и Дядушке. Но вспомнил про нового гитариста. И сунул телефон обратно в карман. Лицей и группа остались в прошлом. Что ждёт в будущем – неизвестно. Есть только сейчас. И сейчас перед ним быстротечная река внизу холмов и вековые меловые верхушки в вышине.

Он услышал шаги за спиной. Обернулся – приближался Серёга Плотников. В одиночку, без свиты.

– Новенький, подожди! – крикнул одноклассник и махнул рукой. – Какие планы?

– Прогуляться или в музей к Дядушке зайти. – Захару не хотелось говорить про Добрыню. – Не против вместе пройтись? Покажу лучший пляж здесь у нас. С тарзанкой.

Серёга удивлял: утром помог подняться, сейчас предлагал составить компанию. Такое дружелюбие выглядело странным. Но Захар был не прочь поболтать с кем-то. С кем-то не из лицея и не из музея.

Пришлось свернуть с дороги, ведущей к скалам, и спуститься в самый низ – к реке. Солнце припекало. Захар снял кожаную куртку, – к счастью, её удалось отчистить в школьном туалете. Серёга тоже снял свою безразмерную. Захар обратил внимание на дырку справа под карманом. Будто кто-то прорезал ножом или прорвал ножницами.

– Слышал на днях твой разговор с Квасовой и Птеродактилем. Вы перед литературой конкурс обсуждали. Что думаешь?

Захару понравилось, что Серёга не стал юлить и говорить «случайно подслушал», «мне рассказали». Просто прямо выдал: я слышал.

– Хороший конкурс. Деньги даже обещают.

– Деньги – это хорошо. Но что насчёт концепции?

Захар чуть не споткнулся. Никак не ожидал услышать от Плотникова слово «концепция».

– А что о ней думать? Поддержка музея, осведомлённость, распространение информации, – начал перечислять Захар. – Это всё типа… важно.

– Квасову я уже слышал. Ты-то что думаешь?

– По правде сказать, надо помочь Дядушке. Он бы хотел сохранить все эти… кости и останки. Они вышли к реке. Заход в воду действительно выглядел удобным и напоминал пляж. Только всё кругом покрывал кисель из грязи и травы.

– Стас сделал, – указал Серёга на болтающуюся на дереве тарзанку. – Специально поближе к воде, чтобы девчонкам удобней прыгать.

Захар представил, как слетает с тарзанки в реку с разбега. Попробовал рукой воду – ледяная.

В зарослях булькнули лягушки. Оттуда же показалась зелёная голова с жёлтыми пятнами по бокам и зигзагом уплыла от берега.

– Осторожнее. Здесь гадюки бывают. Сейчас они особенно активные. Хватит с тебя укусов, – Серёга кивнул на перебинтованный палец.

Захар подумал: как много собеседник знает про него? Слышал ли, что Захар умеет чувствовать тени? И если слышал, поверил ли?

– Если уж говорить по правде, – Серёга вернулся к разговору про конкурс, – не стоит участвовать. Какое тебе дело до музея и стоянок? Захар недоуменно посмотрел на одноклассника. Дядушка бы в обморок упал от таких слов.

– Разве местные стоянки не уникальны? Чуть ли не единственные в своём роде. Таких на материке очень мало…

– Я это наизусть знаю, можешь не рассказывать, – отмахнулся Серёга. – Вопрос не в этом.

– А в чём же?

Плотников опёрся спиной о растущую на берегу иву.

– В том, что бессмысленно всё это.

– Не понимаю…

– Слушай, я прямо скажу. – Серёге надоело ходить вокруг да около. – Я не хочу закрытия. Но шанса выстоять нет. Земли всё равно продадут. Хоть тысячу проектов сделай. За участки вокруг музея хорошие деньги предлагают. Очень хорошие, уж можешь мне поверить.

– Но попробовать всё же стоит.

– Ну да, школьные проекты однозначно помешают важным бизнесменам провернуть сделку, – хмыкнул Серёга.

Он посмотрел на реку. Поднял с земли камень. Чуть наклонился, прицеливаясь. Бросил в воду.

Камень запрыгал, точно лягушонок. Раз прыжок. Два. Три.

– Бессмысленно это всё. Может, действительно лучше всё продать. Так хоть проще станет… – Плотников не отрывал взгляда от расползающихся по воде кругов.

– Кому?

– Да никому конкретному… Я это так, в общем…

Захар настороженно смотрел на Плотникова. Изучал его. Пытался просчитать. Но не мог. Не получалось.

– Слушай, я всё не понимаю, какое тебе дело до моего участия? Ну, сделаю я проект. Помогу девчонкам. Что тут такого? Кому хуже от этого станет?

Серёга повернулся к Захару. Усмехнулся:

– Чужой ты здесь. Трудно тебе понять и жителей здешних, и тени. Как собрался защищать то, что не знаешь? Девчонки только напрасно понадеются. Ëжикова сейчас в музее днюет и ночует. Тяжело ей будет с ним расставаться. Лучше уж заранее приготовиться.

– Вы поэтому её Птеродактилем дразните? – предположил Захар. –