Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

а дыхание станет поверхностным, дверь распахнётся, как она распахнулась, когда мы тонули в Миндорском проливе. Понимаешь? Фокус в том, что я вернусь в прежний мир смертельно раненной, но вокруг появятся врачи, медсёстры. Они мне помогут.

– Дверь мангианы нашли вблизи от Махалинг Бато! – возражал Дима. – Они открыли её случайно, когда их вождь в нужный момент попал в поисковый треугольник! Власть истукана не простирается за границы анклава.

– Да, – кивала Клэр. – Но мы до сих пор в его власти. Вся Мёртвая земля принадлежит Махалинг Бато. И как бы далеко мы ни уходили от острова, границ анклава не пересекаем.

– Мы этого не знаем! Ты ведь допускаешь, что мы угодили в прослойку между земными эпохами? А это как провалиться в полынью. Если тебя унесёт течением, можешь сколько угодно биться о метровую толщу льда, однако наружу не выберешься. Нужно плыть обратно, к полынье. И надеяться, что она не затянулась. Или искать другую полынью.

Клэр уступала Диминым доводам, но вскоре опять принималась с ним спорить. Потом беглецы добрались до Калапана, и француженка притихла. Отстранившись от друзей, лишь тихонько напевала «О мой корабль» Эрика Морена: «Я убегаю по дороге, которая ведёт вдаль от людей и проблем. Я прыгаю с волны на волну, как нежная газель с длинными бархатными ресницами, и чайки приветствуют меня… Под звёздным небом я обнажена. Паруса от счастья раздуты, и рыбы поют хором, а креветки ободряюще кричат: „Оле, оле, оле“». Столица провинции Восточный Миндоро была невзрачным городком, таким же крохотным, как и все предыдущие поселения. И таким же пустым, покрытым разводами вулканического пепла. Дима назвал его Клопаном, смеялся над собственной шуткой и силился разъяснить её французам, чтобы отчасти смягчить постигшее беглецов разочарование. Говорил, что теперь их путь лежит в Манилу, заверял Клэр, что уж там, в крупнейшем мегаполисе Филиппин, они найдут если не живых людей, то хотя бы зацепки, способные привести к разгадке их исчезновения. Француженка его не слушала.

Беглецы наскоро осмотрели главную дорогу, вдоль которой и был выстроен Калапан. Лоран предложил заселиться в местную среднюю школу. Как и прежде, здание школы наравне с церковью оказалось самым благоустроенным и современным. Однако оно стояло в отдалении от центра, и друзья предпочли ночевать в одной из немногих гостиниц. Возле гостиницы размещались городской рынок, аптека и несколько супермаркетов, позволивших друзьям пополнить припасы. Клэр держалась от них в стороне. Гуляла по бетонным плитам площадки, отделявшей гостиницу от рынка, осматривала расставленные по её краям трициклы и велосипеды. Плиты были изрешечены глубокими щербинами. Возможно, перед исчезновением людей здесь шли строительные работы. Когда к вечеру пошёл дождь, щербины наполнились чёрной водой. Пепельные потоки струились по стенам домов, сбегали в сточные канавы, прежде наверняка кишевшие обычными для Филиппин жёлтыми тараканами, а сейчас пустовавшие, даже не издававшие зловония. Дима силой увёл француженку из-под ливня.

Клэр вела себя ещё более странно, чем обычно. Слепыми глазами смотрела в пустоту. Вслушивалась в шелест дождя, словно могла различить за ним отзвуки старой жизни: голоса продавцов, снимающих товары с прилавка, смех детей, играющих с бездомными собаками, перезвон колоколов собора Санто-Ниньо и треск трициклов, торопящихся занять хорошее место для ночёвки. Дима уложил Клэр в номере, заботливо прикрыл простынёй, а поутру не обнаружил в кровати и поднял тревогу.

Друзья, на ходу натягивая маски, выбежали из гостиницы. Надеялись обнаружить Клэр поблизости. Потом Лоран обмер. Задрав голову, указал на кромку гостиничной крыши. Там, покачиваясь, стояла француженка. Друзья не смели пошевелиться. И молчали. Знали, что никакими криками не заставят Клэр одуматься. А француженка продолжала покачиваться. И высота трёх этажей отделяла её от грязного щербатого бетона. Клэр решила, что падение с такой высоты достаточно приблизит её к смерти, но сохранит ей толику жизни, за которую в реальном мире поборются филиппинские врачи.

Ожидание затягивалось. Дима первый разорвал оцепенение. Сорвал с лица маску и обеими руками, словно за поручень, вцепился в новенькую трость. Кричал Клэр о бессмысленности задуманного, о своих чувствах к ней, о том, что друзья в ней нуждаются. Убеждал потерпеть до ближайшей клиники и устроить всё так, как она планировала изначально, чтобы очнуться не на виду у обычных рикш и продавцов, а возле медсестёр и хирургов. Едва ли в самом деле собирался помочь ей вскрыть вены. Просто хотел выиграть время. Надеялся в дальнейшем образумить, при необходимости – связать и оградить от отчаянного поступка. И Клэр это понимала.

Лоран в бессилии опустился на колени. Рита отвернулась. И только Дима стоял на месте. Кричал до хрипоты. Плакал и молил, а потом его голос оборвался, и Рита поняла, что непоправимое случилось. В следующее мгновение услышала глухой удар о бетон. Клэр сделала выбор. И её бездыханное тело весь день лежало под стеной гостиницы, утопая во влажном пепле, прежде чем Лоран с Димой решились закутать его в одеяла и захоронить в цветочном саду возле собора.

Прощание с подругой было тихим. Беглецы надеялись, что Клэр, вопреки их неверию, вырвалась из цепких лап Мёртвого мира. Возможно, она уже лежала на больничной койке и в свою очередь оплакивала друзей, оставшихся посреди пепельной пустыни и не знавших о её спасении. Но последовать примеру француженки никто не захотел. Рита, Лоран и Дима слишком ясно чувствовали, что выбор Клэр означал не пробуждение, а окончательное погружение в сон.

– Я не виноват в её смерти, – промолвил Дима.

– Нет, – согласилась Рита.

– И в смерти других… В смерти Зои – тогда, в перуанской экспедиции. Кажется, я слишком много о себе возомнил. Вроде бы принял вину и каялся, а на деле воображал себя главным героем истории. Героем, способным предопределить, кому жить, а кому погибнуть. Глупо…

– Ты сделал всё, что мог.

– Знаю. Одно хорошо, – с грустью усмехнулся Дима, – оголтелые островитяне не доберутся до позвонков Клэр и не растащат их на сувениры. А Майкл не начнёт прорицать, положив руку на её череп. Здесь она пролежит спокойно целую вечность.

Улыбка и жизнелюбие защищали Диму. Они были спасательным кругом, не позволявшим ему утонуть даже в самых беспокойных водах. Наверное, поэтому Рита поверила в успех задуманного им грандиозного путешествия и не стала его отговаривать. К тому же никто не мог сказать, чем оно завершится.

– Я буду скучать, – промолвила она, когда Дима после похорон поделился с друзьями своими планами.

– Думаешь, мы не встретимся? Мир тесен!

– Только не этот. Расставшись здесь, не встречаются вновь. Слишком много троп. И слишком далеко они уводят.

Дима планировал подыскать в манильском порту