Кукла-близнец - Джанин Бичем

А потом она почувствовала укол вины. Эта кукла, Анимобильная Диковинка, – машина. А Уна любит машины. Её папа, если бы не погиб, очень бы ей заинтересовался. Её ужас постепенно уходил. Трудно было бояться машины, которая ведёт себя так, как будто сама перепугана.

Ани стояла спиной к полузакрытой двери, подняв ладони к лицу. Откуда-то изнутри слышалось жужжание механизмов.

– Что такое «Копперлинс»?

– Ты столько здесь прожила и не знаешь? Так называется этот дом. Мои новые родители недавно его купили.

Кукла коснулась виска, словно пыталась заставить пластинку памяти работать лучше. Она прошла к окну, отодвинула штору и выглянула наружу.

– А твои новые родители знают об Анимобильных Диковинках?

– Мать знает. – Уна надеялась, что этот их разговор никто не слышит. – Я сейчас не могу их разбудить. Может быть… может быть, я им всё расскажу утром. Ты можешь прятаться на третьем этаже, пока я не расскажу?

– Да, могу, – серьёзно ответила кукла-близнец. – Но, пожалуйста, разреши мне спуститься вниз. Я хочу выйти наружу. Я не хочу прятаться.

– Тогда зачем ты пряталась?

Уна вспомнила, как кукла тайком ходила по дому, прячась в тенях.

Ани озадаченно уставилась стеклянными глазами в стену.

– Голос сказал мне, что я должна.

– Какой голос? Кукольницы?

– Да, – неуверенно ответила Ани.

Уна вспомнила рассказ Мэри о лице, которое видели в окне, о переставленных вещах в комнатах. Похоже, Ани ходила по дому очень осторожно – ей приказали держаться подальше от посторонних глаз. По крайней мере, кукольнице удалось ей это внушить.

– Можно мне спускаться вниз днём? – упрямо спросила Ани.

– Нет! Прости, но нет. Тебя могут увидеть. Мои родители или ещё кто-нибудь. Я знаю, каково это – жить взаперти, я сама несколько лет провела в приюте, – но ты должна и дальше прятаться.

Ани эти слова сильно удивили; её выражение лица, как показалось Уне, она скопировала у неё самой.

– Но ты же вернёшься, Уна? Ты мне поможешь?

– Да, – ответила Уна. Хотя ей совсем не хотелось делать ни того, ни другого.

Ани улыбнулась и неуклюжим шагом прошла к двери. Она достала что-то из кармана, и Уна узнала гнездо, которое сняла с дерева.

– Извини, что я это забрала, но оно такое красивое, – восторженно прошептала Ани. – Птица откладывала туда яйца. Ты можешь принести мне ещё что-нибудь такое? Снаружи?

– Хорошо, – пообещала Уна. На шее у неё выступили капельки пота.

– Спасибо, Уна, – сказала кукла-близнец и осторожно закрыла за собой дверь. Из коридора послышалось слабое жужжание, потом постепенно стихло, когда кукла поднялась по лестнице и вернулась в свою комнату на третьем этаже.

На негнущихся ногах, словно она сама превратилась в Анимобильную Диковинку, Уна подтолкнула к двери кресло, чтобы оно предупредило её, если кукла вдруг захочет вернуться. А потом её начало трясти от осознания того, что же произошло. Её зубы застучали, и она ощутила на внутренней стороне щеки солёный привкус крови.

Она упала на кровать и зарылась лицом в подушку. Когда она наконец-то провалилась в сон, какие-то голоса в нём шептали ей о металлических суставах и стеклянных глазах. О незнакомке с её лицом. О кукле-близнеце.

Глава 11

– Уна, да что с тобой такое? – шепнула Мэри.

Уна вздрогнула и уронила ручку. Учительница уже дважды отругала её за невнимательность, но мысли всё равно блуждали. Как можно думать о существительных и глаголах после того, что она увидела прошлой ночью?

Нужно скорее всё рассказать Мэри. Перед школой времени не было – Уна прибежала с опозданием после бессонной ночи, – но внутри неё теснились тысячи слов. Она заново переживала не только ночные события, но и мучительную попытку вести себя перед Смитами как ни в чём не бывало. Звуки работы карусели из погреба (Отец с утра пошёл чинить механизм) так её напугали, что она пролила молоко на школьный сарафан.

– Выглядишь ужасно, – прошептала Мэри. – Это всё потому, что ты… ну, знаешь… девочка из «Копперлинса»?

Страх перед «Копперлинсом» нисколько не ослаб и, как показалось Уне, даже распространился; страх кружился в классе, словно туман, поражая одноклассников. Они избегали её, шептались, собравшись стайками, когда Уна была рядом, а учителя обходили её бочком по большому кругу. Уне показалось, что к ней относятся как к рыбьим кишкам, которые остаются на камнях при отливе. Но теперь, когда она знала, в чём именно причина такого отношения, ей трудно было упрекать других.

– Не только, – шепнула в ответ Уна.

Она тайком нарисовала пальцем невидимую линию на запястье другой руки. Мэри так резко вдохнула, словно её ударили линейкой по голове.

– Мисс О’Коннор! – рявкнула учительница. – Что я говорила о болтовне в классе?

– Уне плохо, мисс, – громко ответила Мэри. – По-моему, у неё сейчас завтрак обратно вылезет. Она съела слишком много тостов с джемом, и…

Учительница едва заметно вздрогнула.

– Ради бога, выведи её на улицу.

Схватив Уну за руку, Мэри вытащила её из класса и отвела к вязу на детской площадке. Земля была сырой после дождя и вся в сухих листьях, но девочкам было всё равно.

– Что случилось?

– Мэри, я видела её этой ночью в своей комнате. Куклу-близнеца. Она разговаривает.

– Она… что?

– А ещё думает и говорит. Той ночью ты увидела её. Почему не сказала мне? Искры яркие, Мэри, ты видела её – механическую куклу с моим лицом.

Мэри застонала и запустила пальцы в волосы.

– Прости, Уна, но я слишком перепугалась. Я поверить не могла, что все рассказы – на самом деле правда. А ты была так счастлива в своей новой семье, и я надеялась, что ничего плохого не случилось.

– Ну, тебя не в чем упрекнуть, – согласилась Уна. – Она меня испугала до смерти. Удивительно, что ты не закричала.

– Но я всё равно сбежала. – Мэри пожала плечами, но её щёки были уже не такими бледными.

– Я тоже сбежала, когда в первый раз её увидела, – призналась Уна.

– Но ведь ты осталась в доме! Ну ты смелая. Это ж всё равно что волку в глаза посмотреть! Что произошло? Что она сделала?

– Она говорила, по-настоящему говорила со мной, Мэри. Её зовут Анимобильная Диковинка, я никогда ничего подобного раньше не видела. Она, похоже, один из тех автоматонов кукольницы, которые умеют ходить и говорить. Но у неё моё лицо.

– Как это возможно? Кукольница же умерла много лет назад? – Мэри передёрнуло.

– Я не знаю. Она сказала что-то типа того, что её назначение – быть копией. Ты