Кукла-близнец - Джанин Бичем

– Ходили слухи, что однажды в дом забрались грабители, но сбежали, ничего не забрав. Как будто их что-то спугнуло. Так что люди повесили над дверями подковы, чтобы защитить себя от того, что живёт в этом доме. Вот такие истории – и теперь, когда я тебе об этом всём рассказала, Уна, больше никогда не говори об этих странных вещах, ясно? От этого станет только хуже.

Подул холодный ветер – хороший повод, чтобы потереть руки, по которым уже бежали мурашки. Музыка с карусели. Призрачное лицо в окне. Меняющаяся обстановка в комнате. Она уже видела это всё сама.

– Спасибо, что рассказала, Мэри, – сказала она. – И за приглашение. Ты очень добра. Я обязательно как-нибудь приду к тебе переночевать. Буду рада.

Мэри с облегчением улыбнулась, но у Уны начало нехорошо крутить живот. Понятно теперь, почему люди на неё странно смотрят, раз уж она живёт в доме с таким прошлым. Удивительно, что Мэри с ней до сих пор разговаривает.

«Нужно узнать больше, – сказала себе Уна. Ветки вяза шелестели и скрипели над головой. – Мне нужно узнать, что это, пока оно не сделало что-то плохое. Пока оно кого-нибудь не покалечило или из-за него меня не отправили обратно».

Мэри увидела, что несколько одноклассников странно на них смотрят, и взяла учебник.

– Так, деление столбиком, – громко сказала она. – Давай попробуем пример номер 12.

Уна твёрдо решила, что не позволит кукле напугать её, но эта решимость продержалась лишь до вечера. Она всё подбегала к окну, смотря на темнеющее небо, на новую луну, похожую на ободок чашки, на тускло поблёскивающие звёзды. Она ещё никогда так не боялась ночи.

Уна тщательно осмотрела вещи в комнате. Никаких странных отпечатков пальцев, никто не перекладывал её книг, расчёсок и ручек. Ничего не пропало. Либо Анимобильная Диковинка не заходила в комнату Уны, либо она стала осторожнее.

Она услышала в коридоре голоса родителей. Мать что-то напевала, сидя в ванне. Вода плескалась, потом с громким журчанием утекала в трубу. Мать, одетая в плотный халат, постельные носки, тапочки и ночной колпак, заглянула в спальню Уны и улыбнулась ей.

– Спокойной ночи, дорогая Уна.

– Спокойной ночи.

Уна забралась в кровать, словно в тюремную камеру. Она не могла отключить ум, не могла перестать прислушиваться. На маяке Вексфорды с гордостью следили за светом и за морем, но это совсем другое. Это куда хуже, чем ожидать шторма. Шторм – это естественно. А вот эта кукла, если её действительно сделала старая кукольница, – какой-то очень хитрый автоматон, но у этой куклы её лицо, а ещё она умеет прятаться от неё. Уна никогда ещё не видела таких шестерёнок, колёсиков и машин.

Она прислушалась. Никакого шороха, никаких шагов. В комнате родителей тихо. Где-то в Найфли-Стайфлинге залаяла собака, потом стихла.

Уна посмотрела на потолок и заставила себя выключить прикроватную лампу. На это понадобились немалые усилия. А потом она снова прислушалась, вытянувшись во весь рост.

Ничего.

– Не играй со мной в игры, ты… ты, Анимобильная Диковинка, – прошептала Уна, стиснув зубы. – Я знаю, что ты здесь. И я узнаю, что ты задумала.

У окна сварливо бормотал ветер, потом закапал дождь. Уна не хотела вылезать из-под тёплого одеяла, но не могла не думать о кукле, которая прячется где-то наверху. Она сердито посмотрела на потолок. Её фонарик лежал на тумбочке.

В уборную Уна пошла с фонариком – хотя и в её комнате, и в коридоре горел свет. Потом она задумалась, не стоит ли всё-таки снова вернуться наверх. На этот раз она дрожала не от страха, а от холода – приближалась осень, а верхний этаж не отапливался. Она забралась обратно в кровать и стала ждать.

Где-то около полуночи она услышала шорох у двери.

Шурх, шурх, шурх.

В полусне она потянулась за халатом и вздрогнула, коснувшись холодного пола босыми ногами. Должно быть, сквозняк не даёт двери нормально закрыться. Она включила лампу, прикрыла глаза, дав им приспособиться к свету, и открыла дверь спальни.

В коридоре, прямо у порога, стояла Анимобильная Диковинка.

Глава 10

Уна отпрянула, взмахнув фонариком. Она ухватилась за него ледяными руками и заставила себя сосредоточиться на кукле.

Дрожа, Уна подошла ближе. Она увидела синее платье, такое же, как у неё – дорогое, купленное в магазине, с кружевной отделкой и чёрным бантом у воротника. Рыжие волосы, подстриженные под каре, но уложенные аккуратнее, чем её растрёпанная подушкой копна. Изящные брови, которые она унаследовала от мамы, прямой вексфордовский нос. Маленькая родинка возле уха, как точка из азбуки Морзе.

Её копия. Кукла-близнец.

Она увидела изящные сочленения на запястьях, шее и коленях куклы – единственные видные в свете фонарика признаки, что она не человек. На её восковом лице виднелись полоски грязи, но в волосах было меньше паутины, чем раньше.

– Так… – протянула Уна тонким, писклявым голоском. – Что ты хочешь?

Бледно-голубые глаза куклы смотрели в пустоту. А потом моргнули.

Уна от изумления чуть не врезалась в стену. Подспудная надежда, что она ошибалась, окончательно исчезла.

Кукла существует. И она двигается.

Движения куклы сначала были довольно тугими, словно у балерины из музыкальной шкатулки, у которой кончается завод. Она склонила голову, напомнив Уне о карусельных лошадках, в полутьме выглядевших ужасными страшилищами. Её суставы согнулись вдоль линий, которые виднелись на её руках, коленях и лодыжках. Комнату заполнило металлическое жужжание.

Уна ещё крепче сжала фонарик и тяжело, отрывисто задышала. Луч осветил лицо куклы, но яркий свет её, похоже, совершенно не беспокоил. Дёргано, шаг за шагом, она вошла в комнату. Стеклянные глаза оглядели все углы. «Она смотрит», – подумала Уна. К горлу подкатила тошнота, но в дрожащие колени откуда-то вернулись силы.

Она встала перед ней. Всё внутри кричало ей, чтобы она позвала родителей, чтобы ударила это чудовище, чтобы сбежала…

– Помоги.

Все нервы Уны натянулись, словно канаты. Вопреки всем инстинктам, она шагнула ближе к кошмарной кукле. Голос куклы совсем не напоминал её собственный.

– Искры яркие, ты умеешь говорить, – пролепетала она. Это обман. Или я теряю связь с реальностью.

Кукла-близнец прошла ещё дальше в комнату.

– Я знаю тебя, – ясным голосом сказала она. – Ты девочка, живущая этажом ниже. Мне надо знать, почему я здесь. Я не знаю. Никто мне не говорит.

Уна хватала ртом воздух, как загнанная лошадь.

– Что ты такое? – спросила она высоким, испуганным голосом. – Почему у тебя моё лицо?

Кукла поднесла восковые руки к носу и щекам.

– Не знаю, – прошептала она. – Не знаю.