Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

(видовой) сущности вещи, если даже ее существование соответствует ее сущности. Скажем, суррогат хлеба может быть подлинным (онтологически истинным) суррогатом, но его существование не соответствует сущности хлеба. Самообольщаться можно сколько угодно, но это не истина во всех ее пониманиях. «Всеобщее» хлеба не присутствует идеально в его суррогате.

Остановимся еще на некоторых примерах.

«Видимость» не есть явление. Солнце вращается вокруг Земли – это видимость. Сама видимость может быть онтологически истинной. Видимость как видимость есть «на самом деле», если не заблуждаться и не путать ее с действительным явлением этой видимости.

Не только суррогат, видимость, имитация, но и вещь может быть не подлинной в том смысле, что не достигла пика своей зрелости, о чем мы говорили выше. То есть индивидуальная сущность вещи не достигла уровня своего абсолюта (абсолютной истинности, или истины своего первого уровня абсолюта – видовой истинности). Недостроенный дом не есть «на самом деле дом». Недозрелый виноград еще не виноград «на самом деле». Здесь существование индивидуальной вещи не соответствует ее абсолютной (видовой, родовой и т. д.) сущности. Другими словами, здесь всеобщая сущность (сущность яблок вообще) еще не находится в идеальной форме в этой конкретной единичной вещи (дом, виноград и т. д.).

Нюансов можно найти много. Человек может имитировать учителя, но не быть учителем, т. е. человеком, который чему-то учит. Можно создать такой макет самолета, который будет имитировать летательный аппарат. Истинный макет сам по себе есть подлинный макет самолета, но не подлинный самолет. Причина отклонений везде одна и та же – они «не на самом деле» то, чем хотят быть. На языке исламской философии, это вещи неподлинные.

Если учитывать сказанное выше, то ясно, что истинными будут не все знания, которые соответствуют реальности. Чтобы знание о вещи было истинным, нужно, чтобы вещь сама была подлинной, т. е. на самом деле тем, что она есть и должна быть по своей абсолютной истинности, по истине своего Абсолюта.

Мы можем иметь истинное знание о видимости того, что Солнце вращается вокруг Земли. Но не будет истинным знание, если мы считаем, что это не видимость, но на самом деле это именно так. Тогда это знание ошибочное, проще – ложное.

Наследие прошлого есть наслоение множества идей и концепций. Исламская философия – не исключение. Можно найти позиции, где утверждается, что истинность вещи – в ее подлинности. Об этом говорит один из крупнейших современных исламоведов А.В. Смирнов[32]. Наличие вещи следует сопоставить со знанием о ней – и получим истинное знание. Факт наличия не требует дополнительных доказательств истинности знаний о нем. То, что есть, если знать о нем, доказывает и истинность знаний. Упрощение, как мы выше уже отмечали, явное. Другая позиция, которой придерживается, например, Ибн Сина, утверждает, что существование вещи еще не есть доказательство ее истинности. Среди умолкнувших речей нам ближе всего идеи Ибн Сины. Он считает, что все, что есть (существует) в тварном мире (и прежде всего люди), без устали совершенствуясь, должно стремиться к необходимо сущему. А это и есть путь, как мы выше установили, к «абсолюту абсолютов», т. е. к абсолютной истине, или истине Абсолюта – Творцу миров (Богу, Аллаху, Первому интеллекту и т. д.). Ибн Сина выстраивает ту же модель онтологической истинности вещи: сначала – соответствие собственного существования своей сущности, потом – родовой (видовой) сущности, потом – выше и выше по иерархии малых и больших абсолютов до вечного, бесконечного, несотворимого, неуничтожимого, первого и последнего Абсолюта (Аллаха). И человек идет, по мнению Ибн Сины, тем же путем. Соответствие существования человека сущностям меньшего порядка может дать ему разные степени конечного счастья. Но если существование человека достигнет соответствия необходимой сущности, т. е. абсолютной истины, или истины Абсолюта, то человек приобретет уже не просто счастье. Он приобретет святость, равную индивидуальному, личному бессмертию. Здесь всеобщее и идеальное абсолютной истинности, или истинности Абсолюта, сливаются в единое целое с Творцом. Дорога эта многоуровневая, сложная, диалектичная.

Попутная тема: истинные и ложные знания о неподлинных вещах. Здесь тоже великое множество деталей и нюансов.

Пример. Возьмем вещь неподлинную. Может ли знание о ней быть истинным? Почему нет? Допустим, мы знаем, что это лишь видимость чего-то или суррогат. Значит, знание истинное. Но если это лишь суррогат или видимость, а самой вещи нет, то как мы можем знать о ней? А если мы не знаем самой вещи, какова она есть «на самом деле», то как мы можем иметь истинное знание о ее суррогате? Если нет ни одного летательного аппарата, который тяжелее воздуха, как можно иметь истинные знания о какой-то конструкции, которая якобы может летать? Может, перед нами подлинный летательный аппарат тяжелее воздуха, а возможно, лишь суррогат, видимость или имитации его?.. Есть, конечно, вариант ответа: теоретически можно иметь истинное знание о возможности летательных аппаратов, которые тяжелее воздуха, до того, как будет построен хотя бы один такой аппарат. Такой ответ – видимость, которая не даст истинного ответа, а лишь еще более запутает ответ. Не станем лезть в дебри.

Понятно, что промежуточных абсолютов на пути к «Абсолюту всех абсолютов» имеется огромное множество. А если тварный мир (Универсум) считать совечным Творцу, то этих промежуточных абсолютов – бесчисленное множество. Применительно к человеку получается, что для достижения не просто счастья, а святости нужно пройти бесчисленные ступени совершенства духа. В суфизме это считается достижимым, когда «я» отдельного человека растворяется в Абсолюте (Аллахе, в духовной первопричине всего). Во взглядах Ибн Сины можно обнаружить контуры этой схемы: абсолютная онтологическая истинность каждой отдельной вещи (абсолютная подлинность) на каждом этапе восхождения к Абсолюту всех абсолютов носит всеобщий относительный характер. «Всеобщее» и «идеальное» в каждой вещи в момент ее подлинного (онтологически истинного) существования относительно, если смотреть на это с высот вечности и бесконечности, т. е. Абсолюта (Аллаха, Первой субстанции, Первопричины и пр.). Из этой суммы относительных абсолютностей складывается окончательная абсолютная абсолютность бытия и познания. Диалектика перехода количественных изменений в качественные здесь очевидна. Получается, что человек до достижения суфийского слияния с божеством будет лишь относительно подлинным. Человек – существо тварное, а значит, греховное. Таким он и останется до Последнего божественного суда. Но чтобы суд был благим, а справедливым он будет всегда, человек всю жизнь неустанно и во всем должен стремиться к святости, т. е. абсолютной онтологической истинности.

Не менее интересна инверсия относительной онтологической истинности человека. Несовершенность тварного существа выражается в его онтологической ложности, которая вслед за истинностью тоже бесконечно остается относительной. Это значит, что при жизни у человека всегда остается шанс найти истинные ориентиры на