Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

Слоненок в ванной

И через неделю после того, как легендарный доклад Спагетти сотряс все устои мировой орнитологии, Патрик не мог прийти в себя. И это не удивительно. За семь коротких (и таких долгих) дней на Додо обрушилась самая настоящая слава со всеми ее неминуемыми последствиями.

Краткий список неминуемых последствий самой настоящей славы:

День-деньской в апартаментах Спагетти трезвонили телефоны;

Фотографиями Патрика Фицджеральда пестрили все уважаемые (и не очень) газеты;

Имя Додо не сходило с уст ведущих всех ста пятидесяти семи телеканалов;

Соседи (да что там соседи – все прохожие поголовно!) узнавали Патрика в лицо и требовали у него автограф;

Пресс-конференции, фото- и автограф-сессии с участием Додо были расписаны на полгода вперед;

Права на изображение Патрика были проданы (неизвестно кем) крупнейшему холдингу по производству игрушек – отныне резиновые, плюшевые и пластиковые Додо красовались в витринах и на прилавках супермаркетов;

Был подписан (неизвестно кем) контракт на пожизненное участие Додо в рекламе знаменитой сети фаст-фуда «МакБобинс» – отныне гигантские надувные Патрики красовались на крышах центральных небоскребов.

Научная элита отнеслась к Додо благосклонно – это одна половина. Вторая половина элиты (во главе с профессором Лазаньей) объявила Патрика самозванцем. Вернее, генномодифицированным цыпленком-бройлером, научившимся по-человечески говорить у попугаев.

Еще через неделю, вопреки всем предсказаниям Спагетти, последствия славы Патрика лишь усугубились:

Отныне Додо был обязан (неизвестно кому) ежедневно участвовать в ток-шоу и телепередачах (отнюдь не научного содержания). А также принимать у себя послов из разных стран с подарками (один посол в чалме подарил Патрику живого слоненка, которого на время пришлось поселить в ванной – за неимением более подходящего помещения);

В поселении карликового народа Пьень совершенно неожиданно возник культ личности Патрика Фицджеральда. Денно и нощно пьеньцы дежурили у подъезда Спагетти с тем, чтобы прикоснуться к божественной лапе Додо;

Патрик был выдвинут (неизвестно кем) кандидатом в депутаты МегаПарламента и это пришлось не по вкусу Губернатору;

На орбиту Земли был запущен космический корабль с капсулой, содержащей запись голоса Додо – в доказательство существования разума на нашей планете;

Недавно обнаруженную галактику астрономы назвали «Патриком», о чем тут же раструбили все газеты – в стране и за рубежом.

Редкие минуты спокойствия Патрик проводил в компании мадам Катапиллы. Только здесь он мог по-настоящему расслабиться и отвлечься от суеты. Старушка как всегда заваривала крепкий чай с щепоткой корицы, ставила перед Додо блюдо с теплыми плюшками и говорила:

– Все пройдет. Вот увидишь.

– Когда? – спрашивал у нее Патрик, разжевывая плюшку.

– Этого я, голубчик, не знаю. Для того, чтобы жить среди людей, нужны силы и привычка. Мы привыкаем с рождения, а тебе не повезло. Или наоборот – повезло, это как посмотреть.

– Неужели к этому можно привыкнуть? – Патрик обводил несчастным взглядом гостиную мадам Катапиллы. Ее стены были увешаны вырезками из газет с изображением Патрика, которые мадам коллекционировала.

– Все зависит от тебя. Вернее, от того, что тебе, в сущности, нужно.

– Мне? – удивленно спрашивал Патрик.

В последнее время у него никто не спрашивал, что ему нужно. Чего хочется ему самому? Патрик закрыл глаза и увидел море. Смирное, серое и безмолвное, как запертый Теодором слоненок. Оно ждало Патрика – это было видно по его грустной мордочке без единой волны. Море печалилось по дронту, ему было одиноко без Додо и «Моцареллы».

– Скажи, а где обитают слоны? – спросил Патрик, открывая глаза.

– В саванне, – отпивая из чашки, ответила Катапилла.

– Нет. Я имею в виду здесь – в Мегаполисе. У вас же водятся слоны?

– Пожалуй, только в зоопарке, – задумчиво молвила старушка.

– Правда? – обрадовался Додо. – А ты меня туда сводишь?

– Нет. И не упрашивай. Я терпеть не могу зоопарки. На дух их не перевариваю!

– Почему? – удивился Патрик. Ему казалось, что такие прекрасные, величественные животные, как слоны, могут обитать лишь в прекрасных и величественных местах – похожих на саванны.

– Вот что я тебе скажу, дружочек: человечество – это сплошной зоопарк. Мы все живем в одном месте, но каждый заперт в своей клетке.

Патрик ничего не понял из того, что сказала ему Катапилла. Но отчего-то ему стало грустно. Вернее, еще грустней. Наскоро попрощавшись с соседкой, он вернулся к себе. В апартаментах было темно – только из-под двери ванной лилась тоненькая полоска света. Отодвинув щеколду, Додо шагнул внутрь – слоненок спал на дне ванны, свернувшись, как кот, клубком.

Патрик протянул крыло и погладил малыша по голове.

– Все пройдет. Вот увидишь, – тихо повторил он.

Кругленькая сумма

Немного по-другому представлял себе Патрик жизнь в Мегаполисе. Так и сказал он Теодору за завтраком на следующее утро.

– Я немного по-другому представлял себе нашу жизнь.

– Серьезно? – нахмурился профессор, уловив в голосе Додо недовольство. – И как же ты ее представлял, могу я полюбопытствовать?

– Я думал, мы станем заниматься наукой – ты и я. Совершать открытия и приносить кому-нибудь пользу.

– А чем мы, по-твоему, занимаемся? – брови Теодора поползли на лоб.

– Мне кажется, какой-то ерундой. Прости, пожалуйста.

– ?!

– Посуди сам: зачем нам все эти шоу и встречи с фанатами? – заволновался Патрик. – Ведь это же так неудобно, когда у подъезда круглосуточно дежурят люди!

– Это уж точно.

– У меня же совершенно нет времени поговорить с ними по душам или хотя бы пожать каждому руку. Мне очень не нравится их обижать.

– Обижать? – усмехнулся Спагетти. – Да они должны быть счастливы уж тем, что воочию тебя лицезреют! Но ты прав: сегодня я распоряжусь, чтобы всех разогнали к чертовой бабушке. Особенно карликов – покоя от них нет.

– Ты не понимаешь. Теодор, разве ты не понимаешь?

Патрик колебался. Он очень боялся расстроить друга, ненароком обидеть его. Он все искал, но никак не находил нужных слов, чтобы Теодор его понял. Услышал. Ему казалось, что с некоторых пор они вообще говорят на разных языках и о совершенно разных вещах, исключающих друг друга.

– Я все прекрасно понимаю, – примирительно улыбнулся профессор, касаясь крыла Додо. – Ты просто устал. Но ты должен мне верить. Думаешь, мне нравится поминутно улыбаться в камеры и пудрить репортерам мозги? Нет! Я бы с удовольствием заперся ото всех с тобой в лаборатории и… Впрочем, великие