Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

– Фотографируйте, – разрешил Додо.

– А это мой давний друг, герцог фон Труляляндский. – Теодор уводил Патрика все глубже и глубже в зал. – А это – графиня Сноб. Добрый вечер, мадам! Держись от нее подальше, слышишь? Большей сплетницы во всем Мегаполисе не найти. Знакомься, профессор Курицын – приехал пароходом из самой России! Профессор Курицын – голова! Величайший специалист по нелетающим птицам. Академик Мон, сколько лет – сколько зим! Патрик, поздоровайся с академиком – он пишет о тебе статью в «Научные открытия». Так-так, Лазанья нарисовался – уходим огородами!

В тот вечер Патрик перезнакомился, казалось, со всей научной элитой и светской публикой, которая только водилась в Мегаполисе. Он выпил двадцать стаканов лимонада, сфотографировался тридцать два раза на телефон и восемнадцать – на фотокамеру, съел сотню канапе, дал четыре незапланированных интервью и одно запланированное, улыбнулся ровно сто четыре раза (по количеству толчков Теодора в бок), пять раз танцевал вальс, один – кадриль, выслушал двадцать три городских сплетни, восемьдесят шесть комплиментов, десять анекдотов (девять из них несмешных) и пять признаний в любви, назначил три деловых встречи, одно свидание (с мадам Рокфюллер, она настояла, что это будет именно свидание), наступил на ногу какой-то леди в пенсне и порвал-таки смокинг под мышками.

– Я так больше не могу, – забившись в угол, сдавленно сказал Патрик. – Пожалуйста, пойдем домой.

Теодор посмотрел на часы.

– Мужайся. Принц нас уже ждет. На, выпей лимонада – он тебя освежит.

Но Патрик не хотел лимонада. Освежить его мог, пожалуй, лишь соленый бриз, дующий с моря. Ах, «Моцарелла», где же ты, моя бедняжка? Как там без меня?

– Прошу вас, господа, следуйте за мной, – распорядился какой-то человек в погонах.

И друзья проследовали.

Позолоченные тапочки

Совсем не так представлял себе Патрик Фицджеральд принца Фердинанда. А как? Строгим, подтянутым, непременно в мундире, в сапогах и с красивым орлиным носом. Брови – густые и сросшиеся на переносице, а над губой – бархатная мушка. Именно так изображали принца парадные портреты, висевшие на стенах во дворце.

Поэтому, когда Додо, наконец, увидел принца, он Его Высочество не узнал. Щупленький Фердинанд сидел на полу возле трона и разглядывал большие пальцы у себя на ногах. Никаких сапог на нем не было. А нос у принца был скорей не орлиный, а пуговкой.

– Подайте мне, пожалуйста, тапочки, – сказал Фердинанд, завидев вошедших. – Вон они, в углу – прямо за вами.

Патрик поднял с пола тапки (они оказались совершенно обыкновенные, даже не позолоченные) и преподнес их Фердинанду.

– Просто я ноги стер, пока там со всеми разговаривал, – улыбнулся Фердинанд. На вид принцу было лет двадцать с хвостиком, а брови у него были выщипаны.

– Простите, что вторглись к вам в неурочный час, – витиевато сказал Теодор, поминутно кланяясь.

– Чепуха, – отмахнулся принц. – Вас уже обыскали? А то позавчера явился тут один – с пистолетами. Правда, они были игрушечные, но его все равно казнят, увы и ах, – принц немного погрустнел.

Теодор и Патрик потрясенно молчали.

– Идите ко мне, – Его Высочество похлопал ладошкой по полу возле себя. – Садитесь ближе, сейчас мы будем болтать. Пенелоп! Тащи сюда болталки, да поживей!

Из-за дверей появился Пенелоп – тот самый, в погонах – с какими-то штуковинами, похожими на противогазы.

Фердинант немедленно нацепил на себя болталку и заставил гостей проделать то же самое. Резиновые шланги, напоминавшие хоботы, он соединил – и получилось подобие телефона, только не на двоих, а на троих. Заметив недоуменный взгляд профессора, принц сказал:

– Это, чтобы нас Губернатор не подслушал. У него тут везде подслушивающие устройства стоят. По всему дворцу, даже у меня в спальне и под троном. – Фердинанд покачал головой. – Вы меня хорошо слышите?

Теодор с Патриком кивнули. Слышали они хорошо, хотя звук шел как будто из колодца.

– Я ее сам изобрел, эту болталку. Ну а вы? – Фердинанд вдруг уставился на Патрика. – Вы что-нибудь уже изобрели?

– Пока нет, – быстро ответил Спагетти. – Все недосуг.

– Что, одолели журналисты? А хотите, я их казню? Или лучше заставлю пропалывать огурцы на придворцовом участке. Вы ведь любите огурцы? – принц не сводил глаз с Патрика.

– Я больше люблю водоросли.

– Значит, отправим их на морское дно! – довольно рассмеялся Фердинанд. – Я шучу.

Спагетти понимающе улыбнулся.

– Это я от скуки. Знаете, мне ведь абсолютно нечем тут заняться. Всем теперь занимается Губернатор, а я во дворце день-деньской бью баклуши. Или вот пальцы на ногах пересчитываю – и каждый раз их оказывается ровно десять, скучно. Мне даже на улицу нельзя выйти без спроса. Мне даже собственной казной распорядиться нельзя! Вот вы хотели бы стать принцем?

– Нет, – сказал Патрик.

– Да, – на всякий случай сказал Теодор.

– Вот и я не хотел, а стал. На свете ничего нет хуже, чем быть кем-то, кем даже не хочешь быть.

– Плохо, когда у тебя нет выбора, – согласился Додо. – Когда за тебя уже все заранее решили.

Принц посмотрел на него с благодарностью.

– Вот именно!

Помолчали.

– Я хотел бы быть ученым, – прервал тишину Додо. – Совершать открытия и менять мир к лучшему. А стал мореплавателем, что, в сущности, тоже неплохо.

– Неплохо и замечательно – две разные вещи, – резонно заметил принц. – Тебе можно только посочувствовать: все географические открытия уже давно совершены.

– Ну, практически, – уклончиво отозвался Патрик.

– Самое страшное, – принц глубоко вздохнул, – только чур, никому не говорите! Не скажете?

– Нет.

– Мне даже жениться теперь нельзя, представляете?

– Почему? – искренне испугался за принца Патрик. Ему тоже нельзя было жениться – но по вполне понятным причинам. А какие причины могли быть у Фердинанда?

– Все из-за него, из-за Губернатора. – Фердинанд сжал небольшие на вид кулачки. – Вернее, из-за его сына. Скоро он вырастет, женится на какой-нибудь принцессе и станет принцем вместо меня.

– А что будет с Вами? – спросил Додо.

– Не знаю, – пожал плечами Фердинанд. – К тому времени меня уже, наверное, казнят или запрут в