Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

– И мне, – вдруг сказал Патрик. – Я бы научил их всему, что умею сам. Всему, чему учил меня дядя Людвиг.

– Еще научишь, – заверил его Спагетти. – Ваше Высочество, я как раз хотел рассказать…

– Знаю, знаю, – с энтузиазмом кивнул принц. – Про ваши наполеоновские планы мне уже доложили – шпионы Губернатора. Я их подкупил, и они теперь шпионят на меня. Это хорошая затея – обзавестись маленькими говорящими дронтами, просто замечательная! Если у тебя будут дети, Патрик, можно я стану их крестным? Если, конечно, еще буду жив?

– Вы окажете мне большую честь, – растрогался Додо.

– Все! Решено и подписано. Казной я распоряжаться не могу, но карманными деньгами – еще как. Вам миллиона хватит? На мелкие расходы?

Спагетти ошарашено хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова.

– Профессор, это вам, – Принц вынул из кармана какую-то бумажку, размашисто на ней подписался и протянул ее Спагетти. – И прошу, ни в чем ему не отказывайте. Один Додо – хорошо, а сто – еще лучше. – Фердинанд перевел взгляд на Патрика и взял его крылья в свои ладони.

– Дорогой мой Додо, – горячо зашептал он, – ты – мое спасение. Ты – наше общее спасение. Ты и я, мы вместе, сможем сделать Мегаполис прекрасным, самым лучшим городом на земле. В нем будут жить сотни, нет – тысячи говорящих дронтов! Сейчас под твоими знаменами стоят карлики, а завтра, кто знает, под них встанут все остальные! А дети твои возглавят…

– Кхе-кхе, – громко кашлянул Пенелоп, явно на что-то намекая. – Кхо-кхо.

Принц осекся и беспомощно замолчал.

– Аудиенция закончена, – не терпящим возражений голосом объявил Пенелоп, снимая с гостей болталки. – Его Высочество устало и Ему пора спать.

Выходя их покоев принца, Патрик обернулся. Фердинанд по-прежнему сидел на полу и рассматривал пальцы своих ног.

Тапочки стояли рядом.

Разрисованные обои

И снова Додо зажил счастливо. Шумиха вокруг его имени не утихала – из-за волнений в поселениях Пьень она лишь набирала обороты. Однако человек ко всему привыкает, а уж Додо – тем более. Привык к своей популярности и Патрик. Газеты он старался не читать, а телевизор и подавно не включал, даже за ужином. В последние дни ужинал он наспех – бутербродами и чаем из термоса – в компании Спагетти с Вермишелью. Да что говорить, из лаборатории Патрик не выходил вот уже ровно сорок восемь часов. Сумасшедшие ученые его попросту оттуда не выпускали! С утра до ночи Патрику измеряли рост и вес, брали на анализ кровь, пух, перья и прочее, мерили температуру, проверяли зрение и слух, слушали сердце, ощупывали живот, заставляли глотать булыжники и спать днем с открытыми глазами. Патрик подчинялся им безропотно – все это делалось во имя науки, а Додо глубоко уважал науку. Более того, ему не терпелось поскорей стать отцом, хоть он с трудом себе представлял, как такое возможно. А профессора его не посвящали в детали.

– Доверься мне, – говорил Спагетти, светя Додо в глаз каким-то сверхчувствительным фонариком. – Теперь для победы у нас есть все: деньги, опыт и самое главное – ты.

– А у меня есть ты, – отвечал Патрик.

Додо представлял, как совсем скоро он будет водить своих детей на прогулку в Центральный парк, катать их на каруселях и угощать мороженым. Друг в жизни Патрика значил многое, но с недавних пор ему очень хотелось семью. И пускай он будет отцом-одиночкой – в этом нет абсолютно ничего страшного – главное, у Додо появится будущее. С уютной возней на кухне, купанием в теплых ванночках, подвижными играми, шумными завтраками, подушечными боями, разрисованными обоями, смехом и визгом в детской. Ступая на борт «Моцареллы», Патрику хотелось видеть не одинокую пару калош сорокового размера, а дюжину разноцветных ботиков на резиновом ходу. А тихие лунные ночи за мемуарами он бы с удовольствием променял на посиделки в обнимку за какой-нибудь книжкой с картинками.

– Поставь лапы на ширину плеч. Крылья – на пояс, – распоряжался Вермишель, в очередной раз пересчитывая перья у Патрика на спине.

– Что ты делаешь?

– Отвлекаю тебя, – честно признался профессор.

В этот момент Спагетти вонзил в лапу Додо толстую иголку, но Патрик даже пикнуть не успел.

– Нам нужен образец твоей ДНК, – не очень понятно объяснил Теодор.

– А зачем? – Патрик просто умирал от любопытства.

– Такие подробности тебе ни к чему, – отрезал Спагетти. – Ты хочешь стать отцом или нет?

– Хочу, – согласился Патрик. – Очень.

– Тогда помалкивай в тряпочку.

Но Додо не обижался на друга. Он давно привык к переменам его настроения и не всегда приятным шуткам. В конце концов, Теодор старается для него – для Патрика. А раньше для него еще никто так не старался, кроме покойного дяди Людвига.

– Мы стоим на пороге великого открытия, – в другой раз говорил Спагетти (и Вермишель ему поддакивал). – Только представь, какую мы произведем сенсацию, представив миру твоего сына от плоти и крови!

– А если это будет дочь? – волновался Патрик. – Я бы хотел назвать ее Моцареллой.

– Вот и назовешь. У тебя будут и сын, и дочь, уж поверь старику. О, это будут славные детишки – они прославят и тебя, и меня!

– И меня, – обиженно добавлял профессор Вермишель.

Но Патрику не хотелось славы, у Додо ее было более чем достаточно. Больше всего на свете ему хотелось услышать крик своего первенца.

Малыш из ванной

Шли дни, бежали недели. Спагетти по-прежнему день и ночь пропадал в лаборатории. А Патрик вернулся домой. Додо сделал все, что от него требовалось, и теперь ему оставалось ждать. Наступила осень – вечера стали темнее и длинней. За окнами моросил косой дождь. Губернатор распорядился включить его на несколько дней, ведь в дождь не очень хочется митинговать, даже если ты воинствующий карлик. Желтые листья клена прилипли к стеклу. Если бы Патрик не знал, что клен растет на крыше небоскреба, в той кадке, он бы очень удивился, увидев листья в