Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

– согласился директор Трюфель. – Зато у грифов вашего Додо не найдет ни одна губернаторская ищейка. По мне, так они практически на одно лицо. Похудеть вашему дронту только надо – но за этим дело не станет.

Патрик прислушивался к разговору вполуха – словно речь шла не о нем, а о ком-то совсем другом. Признаться, ему было все равно, где теперь жить: среди грифов или крокодилов – совершенно без разницы.

– Ты слышишь, Патрик? Скажи что-нибудь! – Лика с силой стиснула ему шею.

Очнувшись, Додо посмотрел сначала на Лику, потом на Теодора, а потом на директора зоопарка с длинными волосами.

– Спасибо, друзья, что вы обо мне заботитесь. У меня все будет хорошо, не волнуйтесь, – он минутку помолчал, а потом добавил: – Куда мне идти?

– За мной, – скомандовал директор Трюфель и, ни с кем не прощаясь, пошел прочь, уводя на поводке слоненка.

– Я буду тебя навещать, Патрик! – крикнула им вдогонку Лика, шмыгая носом и кусая губу. Совсем не так она представляла свой первый в жизни поход в зоопарк.

– Скоро я заберу тебя отсюда, – тихонько пообещал Теодор, скорее не Патрику, а самому себе.

Так или иначе, профессор Спагетти не сдержал своего обещания.

Другой конец земли

На этом, собственно, и заканчивается наша история. Вернее, она бы так и закончилась, если бы однажды…

Однажды в одном далеком-далеком городе шел дождь. Это было осенью, в конце октября. Желтые, оранжевые и красные листья сыпались, сыпались с деревьев вниз и падали, падали в разноцветные лужи. Разноцветными они были от огней небоскребов, вывесок, светофоров и автомобильных фар.

В старом кафе на шумном перекрестке сидел пожилой человек. Он сидел прямо у окна, которое служило кафе витриной, и задумчиво пил чай. Он делал маленькие горячие глотки и слушал, как дождь стучится в стекло, словно просит его впустить. О чем думал этот человек, неизвестно. Может быть, о внуке, которого он видел всего один раз за свою долгую жизнь. Возможно, человек вспоминал доспехи, которые однажды примерил ради смеха, и те пришлись ему в самую пору. Теперь они пылятся, наверное, среди ржавого хлама старьевщика. А может, он перебирал в памяти строчки из мемуаров, которые когда-то, давным-давно, читал на палубе маленькой шхуны.

Когда к нему подошла официантка с красивыми раскосыми глазами, господин от неожиданности вздрогнул. На не очень понятном языке девушка объяснила, что час уже поздний и что скоро кафе закрывается. Низко поклонившись старику (в том далеком-далеком городе люди чтили и уважали старость), официантка ушла, оставив на столике счет, испещренный иероглифами.

Господин потянулся за бумажником, который лежал в кожаном портфеле, но в этот момент на улице что-то случилось. Там кто-то пронзительно закричал на не очень понятном языке, а потом раздался визг тормозов.

«Наверное, кто-то попал под машину», – рассеянно подумал старик.

Он рассчитался за чай, оставив красивой девушке щедрые чаевые, и вышел на улицу.

Так оно и есть: дорожное происшествие – вокруг уже собиралась толпа любопытных зевак в мокрых желтых дождевиках.

«Пожалуй, лучше пойти домой», – подумал господин. Он жил неподалеку, в старинном отеле «Пять звезд» – буквально в пяти минутах быстрой ходьбы отсюда.

Однако что-то его остановило. Вместо того чтобы отправиться в отель, подняться на семнадцатый этаж, принять ванну и забраться в пуховую постель, пожилой человек протиснулся сквозь толпу, чтобы получше разглядеть того, кто лежал на дороге.

Это был дронт. Большой маврикийский дронт человеческого роста. Он лежал навзничь и дождь барабанил по его твердому крючковатому клюву.

– Патрик! – отчаянно крикнул старик, бросаясь к потерпевшему.

Старик упал на колени и стал трясти его, трясти, потом крепко прижал к себе и вдруг заплакал.

– Наверное, он потерял сына, – сказал кто-то в толпе на не очень понятном языке.

– Пропустите доктора! Господин, отойдите от пострадавшего – ему нужен воздух. Кто-нибудь! Снимите с бедняги этот чертов костюм и маску!

Пожилой человек обознался. Это был совсем не дронт, а юный разносчик пиццы, переодетый Додо. Его звали Акито, а вовсе не Патрик. К счастью, незадачливый юноша отделался ушибом ноги и легким испугом. Уже через неделю он снова разносил пиццу по улицам далекого города, в то время как старый профессор, академик наук, светило орнитологии, всемирно известный специалист по маврикийским дронтам Теодор Спагетти летел первым классом на другой конец земли – в город своего детства.

Ровно восемь котов

– Добрый день. Чем могу служить, профессор? – приветствовал его директор зоопарка. Вернее, приветствовала – это была директриса (к тому же весьма юная для столь ответственного поста).

– Я бы хотел осмотреть ваш зоопарк. С тех пор как я был тут в последний раз, многое изменилось. – Спагетти окинул одобрительным взглядом обширную территорию зоопарка. Деревья, газоны, фонтаны, зеркальные шары, в которых посетители отражаются вверх ногами – все, о чем когда-то грезил Патрик, Теодор видел теперь своими глазами. Особенно профессору понравилась скульптурная группа на центральной площади зоопарка. Она изображала котов, стоящих другу у друга на спине – их было ровно восемь. Животные: слоны и жирафы, медведи и черно-бурые лисы – гуляли здесь, где им только заблагорассудится, все до единого, включая львов. От гостей зоопарка их отделяли лишь невысокие кустарники да неглубокий ров.

– Вы правы, у нас тут замечательно, – сказала директриса. – Животные чувствуют себя превосходно.

– А клетки? Неужели не осталось ни одной?

– Мы сдали их в металлолом, – охотно отозвалась молодая женщина. – За ненадобностью.

– Но ведь это же так опасно!

– С тех пор, как прошел ремонт, у нас не было ни одного несчастного случая.

– Просто поразительно, кхм-кхм, – профессор откашлялся. – Скажите, а птицы… В каких условиях содержатся ваши пернатые? Дело в том, что по профессии я – орнитолог, и меня прежде всего интересуют…

– Я знаю, кто вы, профессор, – сказала женщина, не сводя со старика внимательных глаз.

– О, я польщен. Я, конечно, далеко не кинозвезда, но в своей сфере фигура…

– Разве вы не помните меня, Теодор? – перебила его директриса.

Профессор поморщился: он не любил, когда посторонние звали его по имени.

– Простите, не припоминаю.

– Я – Лика. Девочка из небоскреба напротив, которую однажды Патрик спас от одиночества.

– Лика, это ты?.. Вы?.. – изумился Спагетти. – Простите, я вас