Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

– Давайте обойдемся без взаимных любезностей, – сказала Лика. – Ведь вы здесь из-за Патрика?

Бледный профессор кивнул.

– Спешу вас огорчить: Патрика здесь больше нет. Его здесь нет уже ровно пятнадцать лет.

– Вы хотите сказать…

– Не перебивайте, профессор.

– Не слишком-то вы любезны.

– Не скрою, вы мне неприятны, – призналась Лика. – Но я догадываюсь, что вы проделали долгий путь с тем, чтобы… увидеться с ним? Поговорить? На что вы надеялись, профессор? Что вас, в конце концов, сюда привело?

– Я решил сдержать свое обещание.

– Поздно очнулись, – усмехнулась Лика. – Сначала он ждал вас. Первые месяцы. Я приходила к нему каждый день – сначала одна, потом с мадам Катапиллой, когда ее наконец выпустили из тюрьмы. Котов-воителей директор Трюфель тоже поселил в зоопарке – после ужесточения закона о питомцах им некуда было больше податься. Патрик все время спрашивал о вас, а мы ему рассказывали небылицы. О ваших заграничных успехах мы читали в газетах, остальное – придумывали сами. Катапилла даже писала письма от вашего имени. Мы наивно полагали, что Патрик принимал их за чистую монету – так радовался он каждой строчке. Просто он был слишком хорошим, чтобы нас расстраивать. Кстати, именно на деньги Катапиллы мы перестроили зоопарк. Вернее, на наследство покойного Грегори. Надеюсь, они встретились там, на небесах.

– Почему «был»?

– О чем вы?

– «Патрик был слишком хорошим» – вы сказали о нем в прошедшем времени.

Лика кивнула:

– Когда первые волнения пьеньцев были подавлены Губернатором, за ними последовали новые. Под знаменами Додо на улицы выходили уже не только карлики. Патрик не хотел, чтобы с его именем на устах люди воевали друг с другом. Он был миролюбивым созданием – доспехи были ему ни к чему. Он улетел, профессор. Ровно через год после того, как поселился в зоопарке.

– Простите, но это чушь, – заволновался Спагетти. – Маврикийские дронты не летают! Во-первых, их крылья слишком малы для полетов. А во-вторых, они панически боятся высоты! Я заявляю вам это, как крупнейший специалист…

– Слушайте! Патрик считал вас другом, а кто, как не близкий друг знает тебя лучше всех на свете? Вы совершенно не знали его, Спагетти. У Патрика было большое сердце, которое умело все прощать. Он простил вас, Теодор. Вы же за этим сюда явись?

– Почему вы разговариваете со мной в таком тоне? – по всегдашней своей привычке вспылил профессор.

– Вы бросили его. Предали и продали. К несчастью, у меня нет сердца Патрика – я обычный человек, и я вас не прощаю. А теперь уходите. Мне пора кормить слонов.

Профессор уже ловил на улице такси, когда Лика догнала его и окликнула.

– Это вам, – женщина протянула Спагетти какую-то потрепанную тетрадь. – Он просил вам ее передать, если вы все-таки вернетесь. Патрик сказал, это очень важно. И еще, что… – Лика на минутку задумалась. – Да, что последний том он нашел на дне сундука.

Земля обетованная

Профессор долго не мог открыть рукопись. Он держал ее в руках и перечитывал заголовок – снова и снова.

Мемуары Патрика Фицджеральда Додо Том XX-й (последний). Спасение

…Остров Маврикий они покинули 5 ноября 1693 года (согласно человеческому календарю) – под покровом ночи, на надежном бревенчатом плоту, выстроенном собственноручно В. Ф. Они взяли курс на далекий необитаемый остров, который В. Ф. увидел однажды, охотясь на синих китов…

…он не любил рассказывать о своем прошлом, тяготясь им, а Додо ни о чем его не расспрашивали. Ведь на тот момент они не умели говорить. Их было ровно двадцать душ: четверо самцов и шестнадцать самок…

…Через три месяца, съев все припасы, опустошив до дна фляги с питьевой водой, пережив страшную бурю и гибель пятерых соплеменников, Додо добрались до земли обетованной…

…Взяв короткую передышку, вскоре В. Ф. приступил к строительству первого поселения. Хижины из тростника и соломы ставили у подножия спящего вулкана. К счастью, на острове не водилось хищных зверей и птиц, а людьми он был не изведан…

…Здесь протекали чистые ручьи, в большом количестве произрастали плодовые деревья, климат был мягким, а бухта кишела вкуснейшими моллюсками…

…Додо поселились в раю – так называл В. Ф. это восхитительное место. Они жили дружно и скромно, беря у природы лишь самое необходимое…

…У Додо рождались дети. Родители нежно заботились о них, а на воспитание отдавали В. Ф. Он учил их ровно ходить, быстро бегать и высоко прыгать. Он научил их плавать в прибрежных водах, вить гнезда на высоких деревьях, прятаться так, чтобы тебя не отыскали собаки, быть выносливыми и неприхотливыми. Додо оказались чрезвычайно сообразительными и любознательными существами…

…Шли годы. Додо уже умели сносно говорить по-человечески, читать (сундуки с книгами обыкновенно выбрасывало на берег штормами), писать (по природе абсолютное большинство Додо – левши), декламировать стихи и немного разбираться в точных науках…

…Додо умели строить корабли, предсказывать землетрясения, шить одежду (на случай, если придется покинуть остров и перебраться в более суровые условия). Они изобрели велосипед, открыли кукольный театр, разбили оранжерею, где выращивали редкие цветы и съедобные растения…

…В. Ф. обучил их географии, ботанике и истории. Додо многое узнали о людях – гораздо больше, чем люди успели узнать о них…

…Еще сотни лет жили Додо на острове – уже без В. Ф. Он умер в глубокой старости, в окружении прекрасных птиц. Но всему приходит конец…

…………………………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………………………

…………………………………………………………………………………………

………………………………………………………………………………..

…Когда мне исполнился год, дядя Людвиг подарил мне шхуну. Он построил ее сам – задолго до моего рождения. «Раз суждено всю жизнь прожить в одиночестве, – сказал он, – то прожить ее следует в странствиях»…

…Мы – птицы, я заявляю об этом гордо. Но мы не были ими рождены – и век наш оказался недолог. Джон Фицджеральд Флай, бывший капитан китобойного судна, научил нас летать. Он взял с нас честное слово: никогда и никому не открывать эту тайну. Ведь именно полет делает птиц неуязвимыми и могущественными.

Патрик Фицджеральд,

последний из рода Додо

Эпилог

Пройдет еще несколько лет. Принц Фердинанд женится и обзаведется детьми. Волнения в кварталах Пьень не утихнут – маленький гордый народ будет отстаивать свои права уже у нового Губернатора. Символом их борьбы станет «Моцарелла»,