Друг с далёкой планеты - Тамара Витальевна Михеева

Федя кивнул. Спросил Олежку:

– Она же твоя сестра, да? Можно с ней поговорить?

Глава 16

Качели под звёздами

Васёна выделила для Джима одну из своих многочисленных шкатулок. Ваня притащил из дома кусочек от пуховой шали и застелил им шкатулку, чтобы Джим не мёрз.

– Тебя убьют за шаль! – ахнула Наташка.

– Да нет, её наша собака, когда маленькая была, изорвала, вот куски до сих пор валяются. Мне мама разрешила, я спросил.

Глеб кашлянул и вытащил из кармана скрученную в свиток бумагу.

– Вы только не смейтесь, но я письмо написал… ну, внеземным цивилизациям. Приветствие. От всей Земли. Ну, потому что всё-таки ведь это контакт, да? С инопланетянами? Может быть, Джим там прочитает и мы подружимся?

«Давайте уж, прочитаю», – завибрировал Олежке в руку Джим, усмехнувшись почти как раньше.

– Будем дружить… планетами, – улыбнулся Глеб и положил письмо в шкатулку.

– Мы же в море будем его бросать, как с письмом-то? – спросила Наташка.

«Да я наизусть его по дороге выучу, а у нас перескажу. Не волнуйтесь».

Но они всё равно волновались. Не за письмо, конечно, а за Джима.

От Васёны то и дело приходили восторженные сообщения:

«Здесь так клёво! Столько участников! Музыка целыми днями! И мастер-классы!»

«Мне сказали, что у меня великолепные данные! :) Мам, узнай, можно ли в моём возрасте поступить в музыкалку?»

«И есть ли там вокальное отделение! :) »

«Я хочу поступать в музыкальное училище!!!»

«Все ребята просто супер! Мы целыми днями репетируем и общаемся! А море холодное, так что не волнуйся, я в него не лезу, чтобы не простыть, как Катя».

«Поздравьте! Одну нашу песню взяли на гала-концерт! Это очень круто! Только сказали, что название у группы неудачное. Мы сначала обиделись, но М.С. сказала, что на здоровую критику не обижаются. Мы думаем, как назвать группу по-другому! Но Федя не хочет».

«Мам, скажи Олегу, что Наташа передаёт ему привет!»

Олежка не выдержал и написал Васёне сам: «Как Джим?» Но она ответила кратко: «Всё ок. Скоро поедем». А Наташкин телефон всё время был вне зоны.

– Васёна совсем там одурела, – жаловался Олежка Глебу. – Забыла, зачем поехала.

Каждый день Олежка с Глебом встречались во дворе, качались на качелях высоко-высоко, так, что облака оказывались под пятками, или сидели в самодельном шалаше и размышляли: как скоро Наташка с Васёной поедут в Сосновку? И не заскучал ли в дороге Джим? Хватило ли ему энергии?

С Глебом оказалось хорошо. Можно было поговорить и подурачиться. «Почти как с Джимом», – думал иногда Олежка. И понимал, что, когда Наташка вернётся, так уже не будет. Опять Глеб и Наташка будут ходить везде вдвоём и шептаться на переменах, и нужен им Олежка, как собаке пятая нога.

Но однажды Глеб признался. Они шли из школы, день был пасмурный, промозглый, и вдруг Глеб сказал:

– Олег, я должен тебе кое-что сказать. Можешь считать меня трусом и ещё хуже даже, но я попросил Наташку мне помочь в одном деле… в общем, я хотел с тобой подружиться, а как – не знал. Вот и попросил Наташку помочь.

– Почему?

– Ну… ты всегда такой серьёзный. И как об этом сказать? Ну, что хочешь дружить? – Глеб смотрел так доверчиво, ясно, но Олежка помотал головой:

– Почему Наташку-то?

– Ну, вы же дружите, я и подумал, что… – Голос его упал до шёпота.

– Мы? Дружим?

– А разве нет? – удивился Глеб.

Олежка тогда не нашёлся что сказать, так они и шли молча, пинали мокрые листья. Но Олежке стало совсем хорошо, и он подумал, что дружить можно и втроём. Даже вчетвером иногда, потому что ведь Ванька тоже их друг. И Васёна. И Наташкин брат. И вся его группа. Тут Олежка запутался и помотал головой. А потом улыбнулся Глебу.

* * *

С фестиваля «Хруст» вернулся вечером на третий день учёбы. Олежку на вокзал не взяли. А всё из-за какого-то кашля! Подумаешь!

– Как в школу, так «температуры же нет», а как на вокзал, так «ты же болеешь»! – чуть не плакал Олежка.

– Потому что вокзал – не школа, школа – важнее! – демонстрируя чудеса терпения, отвечала мама. – Мы через час будем дома.

– Неужели ты так по сестре соскучился? – удивился папа.

– Да!

Но его всё равно не взяли. Олежка даже дверь пнул с досады. Сначала он ходил по квартире кругами, потом сел к окну – ждать. Он смотрел на тёмно-синее небо, пустой двор и вспоминал, как первый раз Джим заговорил с ним. Наверное, он долго думал, стоит ли вообще с ним заговаривать… И как хорошо, что заговорил! Олежка вспоминал все их приключения, и вдруг ему показалось, что с того первого разговора прошло много лет, а сам он был тогда маленьким и глупым.

Наконец во двор въехала их машина, оттуда вылезли родители, Васёна и Наташка с Федей. Олежка кинулся во двор. Маму он встретил в подъезде.

– Ты куда! Куртку! Олег! Ты кашляешь! Олег! Вернись сейчас же!

Но Олег не вернулся. Папа молча пропустил его, когда они столкнулись в дверях. Васёна о чём-то увлечённо говорила с Федей, а Наташка, будто знала, что он выскочит во двор, стояла у самого подъезда. Олежка взял её за руку и потянул к качелям.

Они сидели на качелях, смотрели в небо. Качели тихо поскрипывали.

– И он улетел?

– Ну, не знаю. Темно было. Наверное. Мы уже вечером до Сосновки добрались, то есть на закате, но пока спустились к морю… Ничего себе там лестница, да? Я начала ступеньки считать, но сбилась… Ну вот, Федя с Васёной пошли вдоль берега, какие-то секреты у них, тоже мне, а я размахнулась посильнее и забросила его подальше…

– Он что-нибудь сказал?

– Он редко говорил, видимо, совсем сил не было. Но мне послышалось: «Спасибо». Я долго ещё на берегу стояла, и вдруг какая-то искра мелькнула – из воды в небо.

– Думаешь, это он?

– Не знаю… – вздохнула Наташка. – Да. Мне кажется, он.

– Он где-то там сейчас, да? – Олежка посмотрел в звёздное небо.

– Да, – совсем тихо сказала Наташка. – Где-то там. Ты не бойся. Он обязательно найдёт дорогу.

Олежка вздохнул. Потом сказал тихо:

– Я не боюсь. Просто скучаю.

– Я тоже, – сказала Наташка и взяла его за руку.