Кукла-близнец - Джанин Бичем

изящно поднятое лошадиное копыто, много времени провела с изогнутой шеей и раздутыми ноздрями, а Ани просто взяла и закрасила её работу, словно это была просто стена.

– Ой.

Кукла-близнец враз помрачнела, вызвав у Уны странное ощущение, словно она смотрит в зеркало. Не совсем, конечно: Уна всегда была перепачкана краской после того, как работала на маяке или на карусели, а на Ани не было ни пятнышка краски – ни на восковом лице, ни на платье.

– Я просто подумала, что если что-нибудь для них сделаю, то Смиты меня полюбят. Они будут знать, что я полезна.

– Ты спустилась на второй этаж – днём – и стащила мои краски. Тебя видели Мать или Отец?

– О, нет, – быстро ответила кукла-близнец. – Уверена, я была очень осторожна.

В дверях появились тени.

– Уна? – сонным голосом спросила Мать откуда-то из глубин своего халата. – Что происходит? Сейчас глубокая ночь. Мы услышали голоса и…

А потом она увидела куклу-близнеца.

Глава 14

Мать изменилась в лице, увидев, что перед ней стоят две одинаковые девочки.

– Что? – пролепетала она. – Что происходит?..

Отец надел очки. Он уставился на Ани, на хорошо заметные сочленения на её запястьях и шее.

– Мать, Отец… это Ани. – Уна с большой тревогой разглядывала их, жалея, что одета в халат и тапочки, а её волосы растрёпаны. Ани выглядела такой аккуратной, такой презентабельной, такой непохожей на Уну Вексфорд.

– Не бойтесь, – добавила Уна, когда глаза Матери раскрылись ещё шире. – Она кукла, автоматон, Анимобильная Диковинка. Не знаю, откуда у неё моё лицо, но она… м-м-м… она – машина. Её изобрела кукольница.

Ани застыла на месте, как и Смиты. Всё выглядело очень странно. Уна боялась, что кукла-близнец повернётся и убежит обратно в свою кладовку.

А потом кукла-близнец улыбнулась и вздёрнула скопированный подбородок.

– Мистер и миссис Смит, я Ани, – ясным голосом сказала она. – Я Анимобильная Диковинка. Меня сделала кукольница, которая жила здесь, в «Копперлинсе».

Мать, похоже, утратила дар речи. Отец снял очки, энергично протёр их и надел обратно.

– Потрясающе, – прошептал он, несмело шагнув вперёд.

Мать встала рядом с ним, внимательно рассматривая лицо куклы-близнеца, её суставы, выражение лица.

– Боже, – прошептала она.

– Она пряталась в кладовке наверху, – сказала Уна, вдруг почувствовав, словно её стёрли из комнаты. – Наверное, много лет. Она… она немного покрасила карусель. Она очень талантливая.

– Святые небеса, – проговорила Мать, разглядывая роспись. – Ты ведь никому о ней не рассказывала, да, Уна?

– Я… нет, – соврала Уна. О Мэри она не скажет ничего.

– Какая находка, а, Уна? Настоящая Анимобильная Диковинка!

– Тебе нравится, что она моя копия?

– Дорогая, она настоящее чудо, – сказала Мать. Ани выпрямилась, её глаза заблестели. – Какое прекрасное, изысканное изобретение! Посмею предположить, что она научилась копировать твоё лицо – наверное, бессознательно, это умеют все Анимобильные Диковинки. Они хорошо подражают человеческому поведению.

– Анимобильная Диковинка, – задумчиво протянул Отец, сцепив пальцы под круглым подбородком. Его глаза блестели, Уна сразу вспомнила взгляд Пунктуальности Вексфорда, разглядывавшего новую линзу Френеля. – Кукольники и часовщики столетиями стремились сделать настолько правдоподобный автоматон. А ты его нашла, Уна. Она намного совершеннее, чем я считал возможным.

Уна тревожно переводила взгляд с родителей на Ани. Восхищение – это, конечно, лучше, чем крики и обмороки. Правда?

– Что нам с ней делать, Хью? – Мать схватила Отца за руку. – О, милый, просто подумай. Если о ней узнает хоть один коллекционер кукол, у дверей тут же выстроится очередь. Музеи, университеты. – Она вздрогнула. – Нет, мы должны её оставить. Спрятать в безопасном месте. Я не смогу отказаться от такой редкости.

Отец почесал подбородок.

– Возможно, ты права, Мона, – сказал он таким же восхищённым и алчным голосом, как и жена. – Кукольница умерла много лет назад, и мы теперь владеем этим домом и всем его содержимым. Анимобильная Диковинка должна принадлежать нам.

– Ты прав, – сказала миссис Смит и так энергично закивала головой, что с неё упал ночной колпак. – О… а ты что думаешь, Уна?

– Я… рада, что она вам понравилась, – пролепетала Уна. – Да, её нужно держать в тайне от всех. Если, конечно, вы не возражаете, что она будет похожа на меня.

– Дорогая, это же самое чудесное в ней! – воскликнула Мать. – Сходство с настоящим живым человеком. Ты же воспользовалась материалами из моего кабинета, да, Ани? Стеклянные глаза, кукольные волосы?

Ани коснулась своих подстриженных локонов, её лицо было испуганным.

– Наверное, да, миссис Смит.

– Мы должны держать тебя в доме, Ани, – сказала Мать и отступила на несколько шагов, чтобы рассмотреть куклу во весь рост. – Жители Найфли-Стайфлинга суеверные и будут тебя бояться. Очень глупо с их стороны, но мы должны уважать их чувства. Ты же будешь за ней присматривать, да, Уна? Она ни в коем случае не должна выходить наружу, ты поняла?

– О, да, я знаю.

Это должно быть понятно кому угодно.

– А ты будешь прятаться, правда же, Ани?

– Я сделаю, как вы скажете, миссис Смит.

– И, Уна… – Мать повернулась к ней, лучезарно улыбаясь, несмотря на накрашенные губы. – Ты так замечательно справляешься с механизмами карусели. Если ты будешь очень, очень осторожна, может быть, сможешь присматривать за Ани? Отремонтировать её, если потребуется? Отец хорошо разбирается в часовых механизмах, но с такими машинами ты работаешь просто бесподобно. Я точно знала, что твои умения нам пригодятся.

Уна кивнула, пытаясь чувствовать себя польщённой, а не усталой и измученной. Она должна радоваться, сказала она себе. Всё прошло очень хорошо. Даже, можно сказать, исключительно хорошо.

Потом Мать объяснила Ани, что она не должна зажигать свечи, чтобы не устроить пожар, но ей, конечно же, можно остаться на ночь в погребе. Семье нужно отдохнуть, но они обязательно навестят Ани завтра.

– Иди спать, Уна. А ты, Ани, пожалуйста, больше не шуми.

Выходя из комнаты, Уна глянула на своё отражение в зеркалах карусели. Глаза покрасневшие и с синяками, кожа бледная, волосы растрёпанные. Она выглядела усталой, унылой, неловкой.

Ани же, напротив, буквально светилась изнутри. Её голубые стеклянные глаза блестели, волосы были идеально уложены, восковое лицо – такое же милое и деликатное, как у кукол из кабинета Матери. К горлу Уны подкатил тяжёлый комок. Ани – потрясающее изобретение, а вот Уна – второсортная дочь, совершенно заурядная сиротка. Теперь Уна стояла в тени, а Ани позировала, подобно сверкающей звезде в ночи.

Мэри О’Коннор споткнулась о длинную водоросль. Её глаза широко раскрылись от ужаса.

– Она понравилась твоим родителям? Они встретили говорящую, ходячую машину, которая выглядит точь-в-точь как ты, и не перепугались?

– Да, именно