Кукла-близнец - Джанин Бичем

изначально купили на вырост. Сейчас в одних местах он уже был слишком коротким, в других – слишком тесным. Заплатанный, испачканный краской комбинезон, который Уна почти всё время носила, пока жила на маяке, гуляла по острову, разглядывала природу и море. От него до сих пор едва заметно пахло керосином и перьями. Там и тут виднелись пятнышки краски «Лунное сияние». Они говорили «Это Уна» лучше любого платья.

– Можешь остаться и сколько угодно мерить мою одежду. Я пойду на улицу.

Она убрала волосы за уши. Волосы уже немного отросли и щекотали загривок. Откопав в комоде ножницы, Уна подровняла кончики волос – даже сзади, где она их не видела. Ани тихо вскрикнула, протестуя, но Уна пропустила вскрик мимо ушей. Она подмела с пола обрезки волос и выбросила их в корзину для бумаг.

Освещая путь фонариком, Уна спустилась вниз. Вдалеке ревел океан. Она прошла на кухню за мощным фонарём и ключом от входной двери. На тарелке лежал фруктовый пирог в глазури. Уна взяла один ломтик и откусила от него огромный сладкий кусок, потом на цыпочках вернулась в холл. Хрустальные нити люстры нависали над ней, когда она снимала с вешалки пальто.

– Я пойду с тобой.

Уна подпрыгнула. Как Ани умудрилась так тихо спуститься по лестнице? Она стояла за её спиной – с идеальной, как всегда, причёской и хорошо видимыми шарнирными сочленениями на руках.

– Нельзя. – Уна надела пальто. – Иди обратно на третий этаж и не вздумай наябедничать Матери и Отцу. Ябедничать – это самая большая низость, она противоречит кодексу хулиганов.

Об этом она узнала, пока жила в Доме.

– Я должна пойти с тобой, – настаивала Ани. – Смиты – Отец и Мать – говорят, что я должна учиться у тебя. Что это моё назначение. Подражать человеческому ребёнку, пока не начнёт получаться идеально, – скучным голосом повторила она, словно эту фразу её заставили выучить наизусть. – Я должна прятаться, сказали они. Только вот… мне не очень нравится прятаться.

– А мне не нравится, что ты ведёшь себя как я! – резко ответила Уна. Её очень разозлило, что Ани сказала: «Отец и Мать». – Ты сложная, дорогая машина! Самая редкая в мире! Соль в воздухе тебя повредит, а любой, кто по-настоящему тебя рассмотрит, перепугается.

– Но я буду осторожна, – взмолилась Ани, широко раскрыв глаза. («Мои глаза», – с горечью подумала Уна.) – Я прикроюсь одеждой, чтобы соль меня не повредила. И их я тоже спрячу, – Ани показала на суставы на руках, тут же её выдававшие.

– Если ты сломаешься, во всём обвинят меня, – сказала Уна. В глубине души, впрочем, гордость шептала ей, что дочь смотрителя маяка должна справиться с любым, даже самым дорогим механизмом.

– Пожалуйста, Уна! Я хочу увидеть океан. Хочу выйти наружу! Я ужасно хочу его увидеть. Я не могу всё время сидеть взаперти. Море Железного Сердца – я хочу увидеть его своими глазами.

Уна сердито глянула на неё.

– Почему ты выглядишь и ведёшь себя в точности как я? – резко спросила она. – У тебя моё лицо и всё остальное. Ты же могла скопировать кого угодно. Ты могла стать удивительно красивой, если бы захотела.

– Но мне нравится твоё лицо. Пожалуйста, не злись, Уна. Я должна пойти с тобой. Пожалуйста! – голос Ани стал громче и выше, Уна вздрогнула.

– Тише говори, – прошипела она.

Хмурясь, она протянула Ани тяжёлое пальто.

– Ладно, пойдём. Но немного пройдёмся и сразу домой. Скоро начнётся ливень.

Широкая, искренняя улыбка стала самым человечным выражением, которое Уна видела на скопированном восковом лице Ани. Кукла надела пальто и накинула на голову капюшон, потом завернулась в шарф и надела варежки.

– Так достаточно, Уна?

Она протянула руки, словно выставляя одежду на проверку.

– Да, пожалуй, – ответила Уна, оглядев её с головы до ног. По крайней мере, никто не увидит шарниров на шее, запястьях и коленях.

Уна открыла входную дверь. Остановившись на пороге, Ани посмотрела на ветреное небо и закрыла глаза.

– А-а-ах, – прошептала она, вытянув руки.

– Не отходи от меня далеко, хорошо? Не делай никаких глупостей. Фонарь я не включу, пока мы не выйдем за ворота.

Они осторожно пошли по дорожке, Уна покосилась на окна «Копперлинса». Шторы оставались неподвижными, и она с облегчением отвернулась. Тучи закрывали почти всё небо, но несколько звёзд всё же виднелись, а потом показался и молочно-белый, полуслепой глаз луны.

Когда Уна открыла входные ворота, Ани удивила её, остановившись и сделав полный круг, словно наслаждаясь видами мира. Она посмотрела в небо, упиваясь его блестящей огромностью. Её улыбка изменилась: почти незаметная, очень личная, восторженная. Её движения были гладкими, жужжание – почти неслышным. Ночь, похоже, подходила ей намного лучше, чем день.

Уну растрогал её восторг.

– Ты знаешь планеты? Знаешь, что у звёзд есть названия?

– Нет! Ой, я хочу знать их все! Вот эта как называется? – Ани показала на звезду настолько яркую, что сердце останавливалось.

– Венера. Это планета. Маленький мир, как Земля. Но нам надо дойти до пляжа. Там небо лучше видно.

– Жду не дождусь, – выдохнула Ани. – Я слышу море. О, Уна, пойдём скорее!

Запах водорослей усилился, когда они забрались на дюну и оказались прямо перед бурным, шипящим океаном. Порыв ветра тут же ударил Уне в лицо. Пенистые волны жадно тянулись к берегу. От воды отражался лунный свет. Песок жалил Уну в щёки, пока у неё не потекли слёзы, а ветер был настолько сильным, что казалось, на него можно опереться. Она снова стала настоящей Уной Вексфорд, с верёвками в карманах и маяком за спиной.

А потом она услышала тихий смех. Ани стояла на самом берегу океана. Она вытянула руки, закрыла глаза и отдалась на волю ветра. Капюшон сдуло с головы, обнажив рыжие волосы, точно такие же, как у Уны. Она сжимала и разжимала кулаки.

– Ани! Отойди от воды!

Кукла-близнец не ответила.

– Ани! – резко сказала Уна, направив луч фонаря на куклу. – Делай, как я говорю, хорошо? Я здесь в безопасности, а ты – нет. Ани!

Восторженная Ани разглядывала то звёзды между облаками, то пенистые гребни волн. Она приложила руки к груди, туда, где у человека находится сердце.

– Обожаю! – воскликнула Ани и по-настоящему засияла – от неё исходил золотисто-белый свет, словно Анимобильная Диковинка спрятала под пальто фонарь.

Изумление Уны оказалось недолгим: Ани пошла прямо в море.

Глава 18

– Выйди из воды!

Ани словно пребывала в трансе.

Сердце разъярённой Уны окружили грозовые тучи, а глаза метали молнии. Она бросилась к воде и