Кукла-близнец - Джанин Бичем

Уна вспомнила, как мама ненавидела песок и соль, из-за которых механизмы маяка требовали постоянного ремонта и обслуживания, и ощутила укол сочувствия.

– Я всё сделаю, – сказала Ани.

– Нет, я тебе помогу. Ты не сможешь сама починить всё.

Ани упёрлась в плечо Уны и пошатнулась, пытаясь удержать равновесие.

– Прости. Это я виновата. Я не должна была идти с тобой.

– Ничего страшного, – ответила Уна. Она сейчас думала только об одном – как скорее доставить Ани домой. Идти с хромой куклой в темноте, по песку, с хлюпающими ботинками – не самая лёгкая задача.

Кукла зашаталась и обхватила Уну за талию, словно они участвовали в очень странном забеге на трёх ногах.

– Ты им расскажешь? – встревоженно спросила Ани. – Ну, Смитам?

Уна старалась об этом не думать. Рассказать родителям, что она сводила Ани погулять и серьёзно её повредила? Они вообще станут после такого с ней разговаривать? Скорее всего, посадят на поезд и отправят обратно в приют.

– Им не обязательно знать, – пропыхтела Уна. – Если нам удастся починить твою ногу…

«Пожалуйста, пусть всё получится», – взмолилась она.

Они ковыляли по дорожке, там ветер уже не был таким яростным. На коже Уны пот мешался с песком. Она совершенно выбилась из сил, ноги отказывались идти. Она никогда ещё не была так рада видеть ворота «Копперлинса».

Ани опёрлась о ворота, Уна открыла их. Потом они кое-как добрались до входной двери и рухнули на полированный пол холла.

– Надо тебя починить. – Зубы Уны наконец-то перестали стучать – от прогулки, на которой пришлось тащить за собой куклу, она согрелась. Она сбросила мокрый комбинезон и скомкала его. – Сейчас, переоденусь в сухое и поищу инструменты.

– Спасибо, – сказала Ани, вытряхивая песок из одежды и волос. Уна сбегала в свою комнату, бросила там комбинезон и, дрожа от холода, натянула свитер, пижамные штаны и тапочки. На цыпочках спустившись обратно вниз, она сложила в коробку гаечные ключи, кисти и отвёртки и вернулась к Ани.

Ани убрала кистью песок, а Уна распутала провода на её лодыжке и ступне. Было просто удивительно наблюдать, как умно и спокойно помогает кукла-близнец. Она напоминала Алису Вексфорд, пришивавшую пуговицу к рубашке.

Сначала они избавились от всех следов соли и песка – нелёгкая задача, учитывая, сколько у Ани было разных сочленений и суставов. Уна подмела с пола песок и выбросила все улики в кухонное ведро. Вернувшись в холл, Уна услышала, как натужно жужжат механизмы Ани, и тревожно задумалась, сможет ли их починить.

– Можно открыть панель у тебя на спине? Я не хочу ничего ещё сильнее сломать, но если там есть шестерни и колёсики, их, скорее всего, надо смазать, а любая песчинка может тебя сломать насовсем.

Ани неловко потянулась к панели.

– Думаю, это не нужно, – сказала она и отвернулась от Уны, сложив руки за спиной, словно защищаясь. – Голос… кукольница… говорил мне, что я должна быть осторожной. Механизмы сильнее жужжат, когда холодно или сыро. Думаю, всё будет хорошо, если я просто останусь в доме и отдохну.

Уна сомневалась, что всё будет так просто, но она совсем не хотела испортить механизмы Ани, копаясь в них.

– Так… если Мать или Отец узнают, нам придётся тебя починить, – предупредила она Ани. – Особенно если внутрь попали соль или песок.

– Мою спину прикрывала одежда, – возразила Ани. – С ней всё будет хорошо. Пожалуйста, почини мою ногу.

– Подержи вот этот провод, – попросила Уна. Ани выполнила просьбу, и Уна, взяв пассатижи, аккуратно поставила провод на место и скрутила его с такой же ловкостью, с какой завязывала сложные узлы.

Вскоре она забыла обо всём, кроме работы, не замечая ни боли в спине, ни рези в глазах, ни усталости в пальцах. Люстра светила тускло, так что Уне пришлось нелегко, но она не могла держать фонарик и одновременно работать обеими руками, к тому же она уже привыкла к подобным трудностям на маяке. Папа всегда говорил Уне, что хороший смотритель маяка должен уметь его ремонтировать даже в полной темноте. Ани всё это время сидела неподвижно, не издав ни звука, так что единственным звуком в холле оставалось ровное дыхание Уны.

Прошло, казалось, несколько часов, прежде чем ступню удалось поставить на место – сустав отремонтировали, как у настоящей куклы. Ани согнула ногу, осторожно встала, сделала несколько шагов и улыбнулась. Глаза Уны резало от усталости, но жужжание стихло.

У Уны всё получилось. Похоже, Ани снова цела и работает нормально.

Глава 19

– Спасибо тебе ещё раз, – сказала Ани.

– Ну, ты тоже помогла.

– Я не только про это. За то, что сводила меня наружу. – Ани положила руку на грудь. – Это… увидеть океан – это было чудесно, Уна, я никогда этого не забуду.

– Тебе это правда понравилось? – спросила Уна, довольная, несмотря ни на что.

– Да, но ты, должно быть, очень устала – так долго не ложилась, чтобы помочь мне. Тебе надо поспать. А я останусь в погребе с каруселью.

Уна поднялась на негнущихся ногах и пошатнулась. Колени болели. После ночного приключения она сама казалась себе Анимобильной Диковинкой.

– Спокойной ночи, Ани.

– Спокойной ночи, Уна. Я не расскажу Смитам, что случилось. А если они узнают, то скажу, что я сама виновата.

– Ох. Спасибо.

Ани осторожно прошлась на починенной ноге по коридору, мимо кухни, и остановилась у двери в погреб.

– Только виноватой всё равно сделают меня, – пробормотала Уна, поднимаясь по лестнице. Она представила себе реакцию родителей. «Уна Вексфорд! Ты водила Ани к морю! Как ты могла быть такой безответственной? Мы тебе доверяли. Пожалуй, самое время вернуть тебя в приют». А кукла-близнец будет, как полагается, грустной, моргать скопированными глазами и хлопать скопированными ресницами. Она, может быть, даже будет протестовать, но Смиты не послушают. Уна задрожала – причём вовсе не от холода.

Она не должна была поддаваться на уговоры. Не должна была разрешать Ани выходить на улицу. Она сделала большую ошибку, поступив с ней по-доброму.

– Думаю, нам нужно что-нибудь сделать вместе сегодня утром, – весело сказала Мать за завтраком в воскресенье. – Может быть, приготовишь свои сладкие пирожки, Уна? Да, до Рождества ещё несколько месяцев, но мне не терпится их попробовать.

– А я посмотрю, – сказал Отец, отодвигая кресло.

Уна просияла. Она спускалась на первый этаж, тревожась из-за Ани, боясь, что та рассказала Смитам об их ночной вылазке. Но Смиты, к облегчению Уны, были совершенно спокойны. Ани не выдала их. Ей можно доверять, она правда считает