Тогда взрослели рано - Наталия Васильевна Ермакова

Видя это, Ирина Сергеевна переменила тему, пригласив всех пройти в зал.

– Какая у вас елка красивая! – Иван Иванович с восхищением разглядывал лесную красавицу. – Никогда такой не видел. А ты, Трезор?

Дед наклонился к уху песика и незаметно дунул, тот, к восторгу детворы, несколько раз мотнул мордой.

– А что еще он умеет делать? – спросил паренек лет семи.

– Паша, покажем?

– Первый номер нашей праздничной программы – маг и чародей пес Трезор, – объявил Пашка. – Похлопаем артисту!

Дед Иван оглядел ребятишек. Те охотно начали хлопать.

– Трезор, давай поздороваемся! Дай лапу! – скомандовал Пашка.

Пес послушался.

– А мне? А мне можно? – несколько детишек подошли к собаке. Трезор вежливо протянул лапу каждому из них.

– Кто же молча здоровается? Трезор, голос!

Пес поднял голову и, к радости малышей, пролаял три раза. Пашка ласково потрепал его за ухом.

– Ничего такого волшебного, Лохматый, твой пес не умеет! – усмехнулся Валька.

– Вы тоже так думаете? – Пашка обвел взглядом мальчиков и девочек, которые окружили его и пса.

– Умеет! Умеет! – закричали ребята.

– Хотите, покажу вам, как Трезор считает?

Дети зачарованно следили за представлением.

– Сколько будет два плюс два?

Дети стали толкаться, чтобы лучше видеть собаку.

Трезор пролаял три раза. Канищев заржал:

– Двоечник твой Трезор. Сколько будет два плюс два, даже Буратино знает!

– Так он всегда так лает. Три раза, – скептически заметил Юрик.

– Трезор, давай, подумай! Сколько будет два плюс два? – Пашка незаметно щелкнул четыре раза пальцами.

На это раз пес с задачей справился. Детишки дружно захлопали.

– Трезор, а сколько будет сто умножить на двести?! – выкрикнул Никита Круглов.

– Трезор пока только до пяти научился считать, – объяснил детворе Иван Иванович.

Ребята стали задавать ему арифметические задачки в пределах пяти. Трезор с честью справился с ними. Пашка незаметно помогал ему.

– Спасибо нашим артистам, – снова взяла на себя инициативу Ирина Сергеевна. – А теперь следующий номер нашего новогоднего концерта!

Только сейчас все заметили, что у елки давно ждут своей очереди Саша Панфилов, Кольша Первушин и Даша. Саша провел смычком по пиле, Кольша растянул мехи своей гармошки, а девочка запела звонким голосом:

В лесу родилась елочка…

Песню эту знали все. Ребятишки начали подпевать. Девушки-воспитательницы, взяв малышей за руки, стали водить с ними хоровод вокруг елки.

Ребята постарше стояли в стороне и с чувством превосходства посмеивались над наивной малышней. Валька и его обормоты мрачно и снисходительно наблюдали за стараниями воспитательниц и усердием детишек. Выходить сегодня на улицу им запретили.

– Эх, жаль, что фотоаппарата нет! – посетовала Ирина Сергеевна, стоявшая рядом с Пашкой.

– Я могу нарисовать! – с готовностью отозвался он. – И елку, и хоровод.

– Ну, попробуй…

В этот момент прозвучали последние слова песни.

На бис Даша в сопровождении Кольши спела песню «Ой ты, зимушка-зима».

– А теперь мы узнаем, как подготовились к празднику ребята! – Дед Иван вышел на середину. – Кто из вас знает стихотворение о зиме?

Дети переминались с ноги на ногу, не решаясь выступить первыми.

– Я знаю! – откликнулся шестилетний Петруша, мальчик, который был заводилой у младших детей. Он встал у елки и начал громко декламировать:

В лесу родилась елочка,

В лесу она росла.

– Так нечестно, это стихотворение мы все знаем! – загалдели ребята. – Никакое это не стихотворение, а совсем даже песенка! Только что мы все ее пели!

– Но Петруша первым решился выступить. Поэтому ему за смелость приз! – принял решение Иван Иванович.

Он поставил на пол свой мешок, стал его развязывать. Ребятня столпилась вокруг. Всем было интересно, какие призы и подарки принес им волшебник. Дед Иван вынул из мешка конфетку в фантике «Раковая шейка» и вручил ее мальчику. Все ахнули! Нерешительность детей как рукой сняло. Малыши наперебой стали выбегать к елке и рассказывать стихи, танцевать и петь. Кольша и Саша на ходу подбирали мелодии, дед Иван вручал выступающим карамельки.

Пашка делал зарисовки в блокноте.

– Что ж вы раньше не сказали про конфеты? Я бы тоже что-нибудь выучил! Про зайчика! Или песенку спел про ежика – мне бы Паганини на пиле подыграл! – сокрушался Канищев.

– А я учил в первом классе стишок про снежинки, но позабыл… Нет, никак не вспомню! – поглядывая с сожалением на конфеты, посетовал Мишка.

– А не надо было тебе, Буратино, свой букварь на базаре на папиросы выменивать! – нарочито громко, привлекая всеобщее внимание, сказал Валька и пнул Мишку ногой.

Все покатились со смеху.

– Не подходи к быку спереди, к лошади сзади, а к Коню с любой стороны! – не остался в долгу Мишка.

На этот раз засмеялись все, кроме Канищева. Тот не мог понять, как реагировать на эту шутку приятеля: то ли смеяться, то ли дать Степанову в ухо? Но на них, ежеминутно ожидая очередной выходки, строго посматривала Дюжева.

– Ладно, – милостиво махнул рукой Валька, – твои подзатыльники от тебя никуда не уйдут!

К общему восторгу, оказалось, что у Ивана Ивановича есть гостинцы для всех ребят из детского дома – конфеты-подушечки. По три каждому досталось! Они были без фантиков, маленькие, к тому же немного слиплись в мешке. Но все были рады этому угощению, которое смогла добыть для детского дома в Далматове Ирина Сергеевна.

А вечером для старших устроили танцы. Поначалу танцевали только девочки. Парни подпирали стены, глазея на вальсирующих. Но постепенно девчоночьи пары стали разбивать мальчишки.

* * *

Дюжева, которая организовала и провела за свою долгую педагогическую жизнь немало детских утренников, должна была признаться себе: праздник удался на славу.

Сделать это было очень непросто. Но приготовление к Новому году воодушевляло взрослых и детей, придавало им новые силы. Вероятно, дети так искренне радовались этому празднику, потому что слишком много пришлось хлебнуть и испытать им за эти полгода и девять дней войны.

На несколько часов все сложности отступили, праздничная радость поселилась в детских сердцах. Значит, жизнь продолжается! И значит – наступил новый, 1942 год, с которым все: и дети, и взрослые – связывали большие надежды.

На столе перед Ириной Сергеевной лежали Пашкины рисунки. Она рассматривала их и улыбалась: вот дед Иван с мешком, маленькие детишки у елки. Некоторое сходство мальчишке удалось передать. А главное – праздничное настроение.

26

Утром 2 января к Пашке пришел Кольша. Вид у него был заговорщицкий.

– Здорово! Одевайся потеплее, бери с собой мешок, только штоб без дырок, и айда! Да поскорее давай. Нас Ваньша Бояков у околицы[26] ждет.

– Такой подойдет или побольше?