Тогда взрослели рано - Наталия Васильевна Ермакова

– Годится. – И поинтересовался: – Ты зажигалку-то свою заправил? – Охота посмотреть, как она работает.

Пашка достал из кармана и несколько раз щелкнул колесиком, извлекая из недр современного огнива веселое пламя.

– Ух ты! Дай подержать! – попросил Кольша. – Щелк – и готово! – Мальчишка залюбовался огоньком.

Утро в этот день выдалось хмурое, серенькое. Накануне вечером мороз ослабел. Слышно было, как в селе перекликаются петухи и перебрёхиваются собаки. Трезор, увидев Пашку, вышедшего из дома, весело замахал хвостом, бросился с ним обниматься.

– Трезорка, хороший! – Пашка похлопал его по лохматой спине, покрытой инеем. – Не холодно тебе?

Пес умильно улыбался мальчишке и поскуливал от радости. Он ожидал, что хозяин возьмет его с собой, и бросился к калитке. Елисеев вопросительно посмотрел на приятеля, но тот покачал головой.

– Извини, Трезор! – с сожалением сказал Пашка. – Сегодня мы идем без тебя!

– Пошли, спешить нужно. – Кольша решительно направился к калитке.

У крайнего забора их поджидал Ваньша. Парень он был покладистый и добрый, но из тех, о ком говорят: «Робкого десятка». На Ваньше была телогрейка, подпоясанная толстой веревкой, и высокие валенки.

– Ну што вы за кулёмы[27] такие! Вас только за смертью посылать. Соседка до завтра сидеть с малыми у нас дома не будет.

За околицей ребята двинулись вдоль Крутишки гуськом.

– Куда идем-то? – Пашка обернулся к замыкающему.

– Хомяков зорить[28]! – отозвался Ваньша. – Вчера видел – на поле лисица мышкует[29].

Пашка мало что понял из этого объяснения:

– Вы как хотите, а я хомяков есть не буду!

– А тебе никто и не даст! – успокоил его Первушин. – Мы с Бояковым их сами съедим, правда? – подмигнул он приятелю.

– Хомяки вкусные! Кисленькие только, – поддержал разговор Ваньша. – Вот мамка обрадуется, когда мы их полные мешки принесем! Ты их какими больше любишь, Кольша, жареными или вареными?

– Не. Я их прямо сырыми лопаю! Только посолю немного, чтобы кислоту сбить, – и в рот. Хомяк пищит, а мне и горя мало!

Пашка понял, что его разыгрывают, но пока было неясно, что затеяли ребята.

Между тем они вышли к полю. По разным краям колхозного поля стояли два стога, запорошенных снегом.

– В этот зароемся. – Ваньша выбрал один из них. – Он с подветренной стороны. Лиса нас не учует.

– А зарываться-то зачем? – спросил Пашка.

– Штоб не замерзнуть.

С этими словами деревенские ребята стали зарываться в сено.

Пашке не оставалось ничего другого, как последовать их примеру. Сенная труха лезла за шиворот и за пазуху, колола тело, очень хотелось почесаться, но Пашка терпел. Ему было стыдно пасовать перед ребятами, к тому же каждое неловкое движение могло обнаружить их засаду. Затаились. Слышно было, как пищат полёвки, прокладывая свои мышиные пути в глубине стога.

– А теперь, Пашка, сиди тихо, дыши через раз и смотри в оба, – скомандовал Первушин. – Бояка, думаешь, сегодня лиса снова придет?

– Это уж как повезет. Вчера вечером был здесь, думал зайца подстрелить, ну и спугнул ее. Убежала, – всматриваясь вдаль, сообщил Ваньша.

Помолчали.

– Должна прийти. Жрать-то не только нам с тобой хочется! – обнадежил он Кольшу.

– Ну смотри, если просто так здесь проторчим!

Где-то с полчаса мальчишки сидели тихо, по временам чуть слышно переговариваясь. Между тем повалил снег. Стог еще больше стал похож на снежную горку. Только в трех местах из него поднимался пар от дыхания, выдавая мальчишек.

– Вон она! Та самая, я ее запомнил по рваному уху, – зашептал Ваньша. – Пожаловала! Теперь гляди в оба.

По краю колхозного поля, между остатками стеблей, которые торчали из-под снега, бежала лиса. Она не мигая смотрела вдаль. Нос держала по ветру, хвост – на отлете. Принюхивалась. Чутко прислушивалась к писку грызунов.

Снега ей было почти по брюхо, но она легко переступала лапами, неспешно продвигаясь вперед. Почувствовав что-то неладное, рыжая разбойница внимательно посмотрела на стога, но, не учуяв людского запаха, побежала дальше.

Вот Патрикеевна сунула узкую мордочку глубоко в снег, осторожно вытащила ее, посмотрела вперед; подняла переднюю лапку, подержала ее согнутой несколько секунд, медленно опустила; подняла вторую, опустила и ее; потом вдруг подобралась и… прыгнула. Подскочила вверх, как подброшенная пружиной, и резко, «рыбкой», как мальчишка в море с волнореза, мордой вниз вонзилась в сугроб. Снаружи осталась только часть ее туловища, задние лапы да хвост.

Через мгновение голова лисы вынырнула из снега, и Пашка увидел, что в зубах она держит хомяка. Расправа над ним была короткой. Тот только пискнул – и на снегу заалела капелька хомячьей крови.

– Пашка, примечай, куда она прыгнула! – зашептал Кольша. – А то снегом завалит – ищи потом.

– Ага!

Лиса тем временем побежала дальше, раз за разом проделывая одно и то же акробатическое упражнение. Правда, не всякий ее прыжок был удачным: видно, хомяки ей попадались расторопные – успевали убежать.

Примерно с час наблюдали мальчишки за лисицыной охотой. В стогу было намного теплее, чем снаружи, и ребята не замерзли. Наконец Патрикеевна насытилась, стала водить мордочкой по снегу, словно вытирая ее, а потом умываться (почти так же, как делал это кот Матрос, вылакав молоко из своей черепушки). И уже через пять минут след ее простыл. Как и не было.

– А вот теперь, Пашка, начинается наша охота. Выбираемся! – скомандовал Кольша. – Помнишь, куда лиса ныряла?

Елисеев уверенно пошел к месту, где охотница прыгнула в сугроб в первый раз. Там, куда она нырнула, виднелось небольшое углубление.

– Вот здесь!

– Молодец! Потом всё поровну поделим.

Кольша опустился на колени, стал разгребать руками снег, и через несколько мгновений он уже зачерпывал и ссыпа́л в Пашкин мешок зерно, которое натаскал к себе в норку на зиму запасливый хомяк. Рожь была сухой, будто лежала в амбаре. Ее оказалось много – больше ведра.

– У нас всё по-честному. – Ваньша похлопал московского приятеля по плечу. – Лисице – хомяк вместе с хвостом, а нам – его припасы.

– Вот это да! – Пашкиному изумлению не было предела. – Это вы сами придумали так зерно добывать? А в селе об этом способе знают?

– Кому надо, тот знает, – произнес загадочную фразу Кольша. – Не всем, правда, охота в холоде сидеть и гадать: придет лиса мышковать или нет.

Мальчишки обошли еще несколько мест, где охота рыжей хищницы была удачной. Урожай и там оказался внушительным. Каждому досталось ведра по полтора отборного зерна.

– А ты чего, Ваньша, один на промысел не пошел? – поинтересовался Пашка по дороге домой, в Юровку. – Тебе бы все досталось.

– Бояков один идти боится. Вот он меня и позвал с собой, а я