Гуси-лебеди - Тая Ларина

Плечи у нее тоже почему-то оказались мягкими. Как у тряпичной куклы. Она просто смотрела на меня. Немного удивленно, но все так же доброжелательно. Мне захотелось с размаху впечатать ее в стену. Ей же все равно ничего не будет. Этой. Кукле.

– Эй!

Только Метёлкина здесь не хватало! Я отпустила Аньку, и мы обреченно замерли друг напротив друга.

– Вы чего, девчонки?

Он сделал такой вид. Ну типа правда не понимает, что происходит. Просто шел мимо. Конечно! Вот и шел бы себе. Куда ему там надо.

– У нас все в порядке, – пластиковым голосом ответила я, – просто разговариваем.

– Просто разговариваем, – с моими интонациями повторила Аня. И ресницами хлопнула. Кажется, сейчас она моргнула впервые за весь наш «разговор». А заговорила – впервые за день.

Кирилл нахмурился, еще несколько секунд посмотрел на нас и пошел дальше – мимо. Туда ему и дорога. Я, конечно, страшно злюсь на Аньку, но с ней явно что-то творится. Что-то такое, о чем парню, который ей нравится, знать не надо.

Мы еще несколько секунд постояли молча.

Очень хотелось плакать и почему-то было страшно. В какой-то момент мне даже захотелось окликнуть Метёлкина, пусть вернется. Все-таки человек, живой… А этаж стремительно опустел. Как в ускоренной съемке в кино. Конечно, кому ж охота в такую – уже абсолютно летнюю – погоду после уроков в школе торчать? Скоро во всем здании только мы и останемся. Может, тоже наплевать на все и сбежать?

Наконец я тихо, но отчетливо прошептала:

– Анька, или ты мне сейчас все расскажешь, или… Я не знаю, что сделаю!

Я и правда не знала. А еще я не знала, что может сделать она, если не захочет ничего рассказывать.

Я не успела отогнать эту мысль, как Анька вдруг послушно кивнула и монотонно завела:

– Меня зовут Анна Гусева… Аня. Мне тринадцать лет, я учусь в седьмом «Б» классе, в пятой школе города Ельска… Мои родители: Елена Петровна и Георгий Николаевич Гусевы. Моя лучшая подруга – Варвара Александровская. Мне нравится Кирилл Метёлкин. Я люблю историю и литературу, не люблю алгебру с геометрией…

Я слушала эту механическую запись и смотрела на пол. Там, возле Анькиных ног, валялись какие-то сухие веточки. Много. И я могла поклясться, что когда мы сюда пришли, ничего такого на полу не было.

Я рассматривала веточки и думала.

«Что она несет?» – думала я так же механически, как говорила Аня. Мне больше не хотелось ее тормошить. Я не могла забыть ощущение чего-то мягкого и неживого, ненастоящего, под пальцами.

– …Я люблю ходить по городу пешком, сочинять разные истории, писать стихи, плавать, ананасовый сок, чтобы мной восхищались… – продолжала подруга.

Вот. Вот теперь я знаю, что сейчас будет: сейчас я заору.

– Кому тут нравится Кирилл Метёлкин?

Дурашливый голос Кирилла сбил весь настрой: панический визг, уже зародившийся в моей голове, так и не вырвался изо рта.

Блин!

Ане сейчас так неловко, наверное… Мысль тут же показалась глупой. Кажется, вот сейчас уж точно не до неловкостей.

– Кирилл, – тихо позвала я, глядя на доброжелательно улыбавшуюся подругу. – Кирилл, тут кошмар какой-то.

Глава двенадцатая,

в которой не врут и ищут фольклориста

Варя

– Я тебе нравлюсь? – первым делом спросил Кирилл.

Нашел о чем думать в такой момент.

– Мне нравится Кирилл Метёлкин. Мы учимся в одном классе, – все с той же доброжелательностью ответила Аня. Она явно старалась предоставить полную информацию. Как час назад на уроке алгебры старалась информацию впитать. Слишком старалась.

– Ань, а где сейчас твоя лучшая подруга? – неожиданно поинтересовался Кирилл. И тоже жутковато улыбнулся.

Приехали. Еще один чокнутый на мою голову.

Аня снова моргнула. «Второй раз», – уточнила я про себя. Плечи ее вдруг как-то поникли, глаза стали растерянными и как будто более осмысленными, человеческими.

– У меня не получается, – пожаловалась она. – Почему у меня не получается? Никто не говорил, что это так сложно…

Сейчас она смотрела себе под ноги, на сухие листья и стебельки, и хмурилась. По лбу у нее пробежал крошечный паучок. Он пересек лоб по диагонали и скрылся под челкой. Меня замутило.

– Ань? Что у тебя не получается? – не выдержала я. – Тебе помощь нужна, да? Ты только скажи…

Анька резко присела на корточки и начала собирать веточки и листья с пола. Мы с Кириллом просто стояли рядом и смотрели. Может быть, нужно скорую вызвать? Существует же психиатрическая скорая?

Она аккуратно собрала мусор с линолеума, ни соринки не оставила и вдруг запихала всю горсть себе в рот.

– Эй! – заорал Кирилл и даже попытался схватить ее за руку.

Но Анька уже выпрямилась и теперь снова смотрела на нас с растерянной улыбкой. Все собранное она проглотила.

Кирилл что-то быстро набрал в телефоне и показал экран мне. «Шиза?» – прочитала я и тоже сглотнула. Мне показалось, что это мне в рот напихали сухой травы. Похлопав по карманам, я вспомнила, что мой телефон остался в рюкзаке в классе. Да плевать, пусть слышит.

– Не знаю, – прошептала я. – Нет… – И вдруг совсем не к месту добавила: – Она с кем-то в инете переписывалась долго, и… Не знаю…

– Быть не получается, – просто сказала Аня. – Но я буду стараться. Я буду очень стараться.

У меня кружилась голова, хотелось кричать. Кирилл, кажется, чувствовал себя не лучше. «Тяжело все-таки быть парнем, – некстати подумала я, – вечно все ждут от тебя собранности и решительных действий».

– Так, – решительно сказал Кирилл, – а теперь ты нам еще раз все расскажешь. Но не про Аню. Про себя.

* * *

– Это честный обмен. Я… Я бы не стала… Даже если захочу кого-нибудь обмануть, не смогу, понимаете? Это всегда честный обмен. Она сама пришла. И заговор прочитала, и ко мне обратилась. И все подтвердила. Она сама хотела… Я же не варда какая-нибудь… Ой!

Девочка с лицом моей подруги выглядела совершенно несчастной, даже испуганной.

– Какая еще варда? – рявкнул Кирилл.

– Нет! Нет! Не говори, не зови… Нельзя… – Теперь она почти плакала.

– Кого, блин, не звать? – завелся Кирилл. – Специально тему меняешь, да? А ну рассказывай, что там у вас за обмен с Гусевой?

– Она не хотела быть человеком. А я… Я всегда только об этом и мечтала. Понимаете? Быть… Чувствовать, чтобы меня чувствовали, видели, слышали… Вот мы и поменялись… Просто все оказалось сложнее, чем я думала. Каждый раз, когда у меня что-то не получается, я… теряю себя…

Она снова вздохнула и грустно посмотрела на новую горстку сухих листьев у