Гуси-лебеди - Тая Ларина

обычно, забавные. Вот она шастала, шастала. А потом, наверное, совсем переселиться надумала, понравилось ей у нас. С Кереметом договорилась. И вот… И я… наконец…

– Подсуетилась, – закончил за нее Кирилл.

Она даже не обиделась. Просто кивнула и плечами пожала.

– Ты бы на моем месте тоже «подсуетился».

– Я на своем месте. И на чужое не лезу, – отрезал Метёлкин. – И чё теперь с Гусевой? Ты знаешь, где она?

Подменыш покачала головой:

– Точно не знаю. У нас… У них, точнее. Должна быть в лесу еще. Все сначала в лесу оказываются. Бродят там, себя ищут.

– Значит, мы можем за ней сходить? Я же сразу сказала! – Я даже дернула Кирилла за рукав.

– Можете. Наверное, – снова совершенно по-Аниному пожала плечами не-Аня. Словно правда не понимая – зачем.

– Вот! – обрадовалась я. – Метёлкин, ты слышал?

– Слышал, – нахмурился Метёлкин. – А еще я слышал, что там до фига каких-то странных правил и ритуалов. Из которых мы и половины не знаем. Потому что сказки тоже врут. Врут ведь? – обратился он к девочке.

– Врут, – кивнула она. – Иногда.

– Отлично! Еще хуже. Даже ровно наоборот не сделаешь. А ты, значит, предлагаешь переться неизвестной дорогой в неизвестное место с неизвестными правилами? Я правильно понял? Пойди туда, не знаю куда, да? – На этот раз он повернулся ко мне.

Но ответила ему не-Аня:

– Ваши на самом деле очень много про нас знают. Нас столько народу изучало… Шаманы там всякие…

– Огонь! – ухмыльнулся Кирилл. – Что ж ты сразу не сказала? Все, ищем шамана.

– …ученые, – невозмутимо продолжала подменыш. – Фольклористы.

– Точно! – Я даже подпрыгнула на месте.

– Окей, если не найдем шамана, поищем этого… как его?.. факиристого, – скривился Метёлкин. – Я на районе у пацанов поспрашиваю.

А вот это он уже зря.

– Кирилл! У ученых есть одно преимущество перед шаманами – ученые пишут книги. То-о-ол-стые такие тома. И нам необязательно искать живого фольклориста. Достаточно найти пару книг по нужной теме.

Удивительно, но он даже спорить не стал. Просто несколько секунд подумал и наконец, продолжая хмуриться, все-таки кивнул.

– Только сначала пусть нам вот эта расскажет все, что сама знает. Как абориген. Я буду спрашивать, а ты отвечай. Если не знаешь, так и говори. И врать не вздумай!

– Не может она врать, – напомнила я.

Подменыш с готовностью кивнула.

– Ничего, хочет быть человеком, скоро научится, – обнадежил Метёлкин.

* * *

Мы выслушали еще несколько сбивчивых историй о подменышах и том, как они хотят сюда, к людям. А обратно не хотят. И еще о том, что никто их не понимает – ни там, ни здесь. Наконец Кирилл поднял с пола рюкзак и кивнул в сторону лестницы.

– Ясно, что ничего не ясно. Короче, я – в Интернет, ты – в библиотеку. Или куда там?.. К Ольге Евгеньевне зайди, кстати. Может, она в школе еще.

– А в лес? – Голос у меня был какой-то слишком жалобный, словно я и правда разрешения прошу. Нашла у кого.

– А в лес потом! Успеем. Говорю же: информация нужна. Больше информации. Из разных источников.

Он с сомнением покосился на не-Аню. А я поежилась.

– Анька там одна! Ей страшно, наверное, одиноко!

– Не волнуйся, – сказала вдруг подменыш. – Самое страшное в нашем лесу теперь – она.

– Чего? – вытаращилась я на девчонку.

Подменыш снова пожала плечами и сунула в рот какую-то соломинку.

– Она сама так хотела. Это часть сделки. Новички на той стороне поначалу все дикие и злые. Им страшно, и они страшные. Очень.

– Вот, – наставительно сказал Кирилл. – У твоей драгоценной Ани все хорошо. А мы пока подумаем, как ее от этого «хорошо» спасти и самим не вляпаться.

– Я не говорила, что у нее все хорошо, – уточнила подменыш и втянула соломинку в себя.

Глава тринадцатая,

в которой дают ценные указания и не понимают шуток

Варя

– Слушай, а с кем там Гусева переписывалась, в инете? – прервал наше молчание бестактный Метёлкин.

Я нахмурилась. Как бы это так сказать?

– С тобой, – ответила я.

Как смогла, так и сказала.

Кирилл вытаращился на меня так же, как пять минут назад таращился на Анину заместительницу.

– Ну, то есть она думала, что с тобой. Поначалу… – поспешила я его успокоить.

– А потом?

Брови у него так и застряли высоко на лбу.

– А потом она мне не рассказывала, – призналась я. – Мы из-за этого и поссорились. Из-за этого в том числе. Она нервная такая стала…

Анька и правда в последнее время стала ужасно нервной. Я все понимаю. У мамы такое тоже бывает. Творческие личности – нежные, их что угодно может из себя вывести. А вот обратно в себя они почему-то приходить не любят. В общем, я Аньку ни капельки не осуждаю. Но что лично я в этот раз не так сделала – без понятия. Вот разве что ужаснулась, когда она непонятного чувака из инета расспрашивать о чем-то собралась.

– А почему она вообще решила, что это был я? – не отставал Кирилл.

– Его звали Керемет. Ну… Кирилл Метёлкин. Керемет. Чего непонятного?

Я это сказала и сразу вдруг поняла, какая это чушь. Натуральная, неразбавленная. И как мы с Анькой вдвоем в эту чушь поверили?

Кирилл смотрел на меня как на больную. Не-Аня, кстати, тоже.

– Идиотский ник, – наконец выдавил парень. – Вообще ники – идиотская тема. Но этот – какой-то особенно… неестественный.

Теперь мне захотелось вступиться за «непонятного чувака».

– Зато парень… ну или кто он там?.. был нормальный. Аньке нравилось с ним переписываться. Даже когда она уже поняла, что это не ты. Она говорила, что он ее жизнью интересуется, выслушивает всегда, поддерживает…

Вот опять. Когда про себя думаешь – все так складно выходит, логично. А как только вслух скажешь, сразу будто чары развеиваются, и все, сразу видно, какая это несуразица. Кто-то незнакомый в Интернете интересуется твоей жизнью – брр!..

Вот и Кирилл так думал. У него на лице все было написано: он нас с Анькой двумя идиотками считает. Ну и ладно! Мы и правда идиотки. А настоящие идиотки друг друга в беде не бросают.

– Идем вместе к Ольге Евгеньевне! – наконец проявила инициативу я. – Я зайду, а ты меня снаружи подождешь, а то одной стрёмно как-то.

Кирилл молча кивнул.

– А я? – тихо спросила девочка-подменыш.

Точно! Я и забыла, что она здесь. А вот правда… Что с ней делать?

Она стояла такая растерянная и грустная, теперь сразу было видно – это не Анька. У Аньки такого лица вообще не бывает.