Гуси-лебеди - Тая Ларина

– Так, может, он и обратно ее вернет? В шутку, – не сдавался Метёлкин.

– Может. А может, и нет. А может, он вообще о ее существовании уже забыл. Это злодеи помнят о своих жертвах, а такие вот шутники – провернули розыгрыш, поржали – и забыли. Мы что, проверять будем? Ждать? Лично я – точно нет! Я иду спасать Аньку!

В этот момент я и правда поняла: даже если Метёлкин откажется мне помогать, я не сдамся. Ни за что не сдамся. Никого и никогда нельзя бросать в беде. Особенно лучшую подругу.

– Хорошо, – неопределенно мотнул головой Кирилл. Словно бы и не соглашался вовсе. – Хорошо. И что именно ты предлагаешь? Ну как, по-твоему, туда попасть? И главное, как попасть так, чтобы потом обратно вернуться? Если я помру, отец меня прибьет.

Наверное, он хотел разрядить обстановку, но стало только хуже. Я вспомнила о маме. Когда я думала о том, что собираюсь спасать лучшую подругу, было почти не страшно. Правильно как-то было. А если думать о маме… О ТетьИнге, даже об отце. О Чижике… Они же с ума все посходят, если со мной что-нибудь случится… А если у нас ничего не получится, мы не поможем Аньке, еще и своим родителям нагадим?.. Эти мысли высасывали остатки решимости.

– Нет! – Я сама не знала, с кем или с чем спорю. – Нет. У нас все получится! И мы обязательно вернемся. Родители и не заметят ничего. В общем, план такой…

И я начала рассказывать Кириллу о своем плане.

Глава пятнадцатая,

в которой появляется имя собственное

Варя

– Ну и там приходим в себя и идем к проводнику.

– К кому? – вытаращился на меня Кирилл. – К Бабе-яге, что ли?

– Нет никакой Бабы-яги! Сколько раз можно повторять? Мы же не в сказку собираемся.

– А куда мы тогда идем? К кому? – продолжал строить из себя дурака Метёлкин.

– Хорошо, фиг с тобой. К Бабе-яге… – вздохнула я. – Только это не Баба-яга на самом деле. Там столько названий, оказывается! Ужас… У каждого народа свое имя для нее есть. Но смысл, кажется, один и тот же – жуткая мертвая старуха, охраняющая границу Мира живых и Мира мертвых.

– Кла-а-асс!.. – мрачно порадовался Кирилл. – Жду не дождусь встречи.

– Ну больше нам никто не поможет, – еще сильнее порадовала его я. – Правда, сначала нам нужно до этой мертвой старухи добраться. И это не так просто.

– Ты ж сразу хотела в лес идти? Вот и пойдем…

– Кирилл! Ты не понимаешь! Нужно не просто в лес. Нужно… Ну как бы оказаться на этой самой границе. Постучаться в Мир мертвых. Я кому только что про ритуалы рассказывала?

– Слишком много сложностей.

– Ты же сказал, что готовился? Ты вообще хоть что-нибудь читал вчера?

– Читал, – буркнул Кирилл и отвел глаза.

Я не стала спрашивать, что именно он читал. Вредничать и придираться не хотелось.

– Я инструкции нам подготовила. Разные. Нам придется идти по отдельности, понимаешь?

Метёлкин молчал.

– Кирилл! Ты вообще можешь никуда не ходить! Это же не твоя подруга, в конце концов. Я и так тебе ужасно благодарна! Ты даже не представляешь как! Останешься и подождешь нас здесь. А если я… Если мы не вернемся… Ну что-нибудь придумаешь… Как маме моей объяснить… У Анькиных родителей хотя бы замена останется…

– Совсем чокнулась. – Он даже головой помотал, как собака, которая отряхивается. – Никуда я тебя не отпущу одну. Героиня-спасательница нашлась. С инструкциями. Давай свою бумажку. Чё там делать надо?

* * *

По школьному двору бодрым шагом прямо к нам шла она… Нельзя же звать эту девочку Аней. Это предательство какое-то. Но и слово «подменыш» тоже звучит ужасно. Она все-таки человек… Ну то есть… Все равно человек!

– Слушай, а давай мы тебе новое имя придумаем! – предложила я, как только девочка поравнялась с нами.

Внезапно она обрадовалась и с готовностью закивала. Я почему-то думала, придется ее уговаривать, а она вон – хоть щас готова.

Кирилл тоже оживился и оторвался от листка с инструкцией.

– Точно! Аделаида! – выпалил он и делано нахмурился. – Нет, не то… Аграфена! Вот, Аграфена хорошо. Ей идет.

Девочка стояла смирно и, кажется, вполне серьезно ждала нового имени. Она даже на «Аграфену» не поморщилась.

«Забавное чувство – как будто мы не просто дурачимся. Как будто сейчас и правда происходит что-то ужасно важное», – подумала я. Девочка Кириллу явно не нравилась. Наверное, потому, что была похожа на Аню. Странно это: Ане Кирилл нравится, а она ему – совсем нет… Я на самом деле давно уже заметила. Просто не хотела об этом думать, это как-то несправедливо было и обидно.

Я мотнула головой, отгоняя глупые мысли, совсем как Метёлкин. Ане сейчас не до разбитого сердца. А мне не до мировой несправедливости. С любовями мы как-нибудь потом разберемся. Хорошо, что Кирилл помогает. И пусть сколько угодно ехидничает в процессе. Но девочку я обижать не дам.

– Яна, – неожиданно для самой себя сказала я.

Кирилл уставился на меня молча. Девочка тоже молчала, но в глазах у нее засветилось что-то такое… радостное. Как будто имя отозвалось. Или она отозвалась на имя.

– Яна, – повторила я уже увереннее. – Это «Аня», только наоборот.

Кирилл хмыкнул:

– Ну да, одной Ани нам явно мало!

Но возражать не стал.

А я не стала с Кириллом ссориться. Он просто переживает. Мы все переживаем. Потому что происходит что-то совсем непонятное и страшное. И нам с этим страшным разбираться.

Несколько секунд Яна стояла совершенно счастливая, но скоро снова помрачнела.

– Ты чего сказать-то хотела? – вспомнил Кирилл. – Ну пока безымянной была?

– Родители… Анины родители знают, что я – это не я, – выдала девочка.

Теперь она снова выглядела совершенно несчастной. Даже улыбаться не пыталась.

– В смысле? – нахмурился Кирилл. – Ты им рассказала?

– Нет! Они сами… Ну, папа, точнее. Он утром так и сказал маме: «Аньку как подменили». Я… Я не знаю, что теперь делать…

Я обняла ее.

– Яночка, они не знают. Это поговорка такая. Или присказка. Короче, просто слова. Они не знают. Только видят, что что-то изменилось.

– Я стараюсь! Я же правда стараюсь! Я все уроки сделала, полы помыла…

Кирилл заржал, а я ткнула его локтем в бок.

– Ты бы это, с полами не перебарщивала. Анька их небось раз в полгода мыла, после сто пятого напоминания. Она