Гуси-лебеди - Тая Ларина

грохотом упало, потом еще что-то шмякнулось, но уже тише. И наконец зашуршало. Откуда-то из недр коридора к нам вышла нереально красивая женщина в длиннющем голубом платье. Платье как раз и шуршало. А женщина радостно улыбалась, словно весь день только нас и ждала. В руке у нее была компьютерная мышь, провод от нее свисал к полу.

– Варежка! – воскликнула женщина и улыбнулась еще шире. – А я, представляешь, ноут со стола свернула. Шум услышала, побежала открывать – и вот…

Женщина продемонстрировала нам мышь. Почти гордо. Как будто она кошка и эту мышь только что самолично изловила.

– Но он жив, ноут. Я проверила.

Все это время она смотрела на нас обоих, но обращалась только к Варе. При этом у меня почему-то совершенно не было ощущения, что меня игнорируют и все такое. Было даже приятно – стоять вот так рядом и тоже быть «Варежкой».

– Ой! – Женщина все-таки выделила меня в отдельную личность и теперь растерянно моргала, глядя то на меня, то на Варю.

– Мам, это Кирилл Метёлкин.

Она не стала объяснять, кто я – типа одноклассник, друг, ее парень. И вот это было немного обидно. Но я все-таки улыбнулся и кивнул.

– Кирилл, это моя мама, Кристина Александровская. Кристина Александровна то есть.

Имя казалось знакомым. Хотя чему удивляться – Варина фамилия запоминалась раз и навсегда. А Кристина – просто красивое имя, тоже запоминается.

Женщина в голубом платье почему-то показала дочери язык и скорчила рожицу. Совершенно по-детски. И тут я увидел. Это же Варя. Вот эта дико красивая взрослая женщина с мышью в руке – Варя. Просто постарше, накрашенная и в платье. Одноклассницу в платье я никогда не видел. Она все время в джинсах и толстовке, а летом в джинсах и майке. А еще она совсем не красится. И этим тоже отличается от всех вокруг. Она вообще отличается. Вот, даже мама у нее необычная.

– На кухне есть кофе и конфеты, – сообщила взрослая «Варя», словно это было самым главным, тем, ради чего мы пришли. – А я к себе пойду, у меня там очень важный разговор. Люська с драконом разговаривает.

Наверное, я должен был удивиться, но почему-то все казалось логичным. Летающие ноутбуки, спасенные мыши, длинное парадное платье с босыми ногами, конфеты и драконы. Норм.

Варя и правда потащила меня на кухню. Я уже готовился увидеть что-то сюрреалистическое, типа аквариума во всю стену или кактуса в кастрюле. Но кухня оказалась совершенно обыкновенной, даже жаль. Бардак тут был точно такой же, как у нас с отцом. А на столешнице возле мойки почему-то лежала одинокая свекла, немытая, прямо с комьями земли. Варя зыркнула на нее исподлобья, но комментировать не стала. Я тоже решил ничего не спрашивать, и так все понятно.

Мы пили кофе – вкусный, кстати. Варя сама при мне сварила – в настоящей турке. Ели конфеты – прямо из коробки. Александровская иногда посматривала на свеклу и вздыхала. А я думал. Я думал, что любая нормальная мать сначала заставила бы нас вымыть руки, а потом обязательно потащила бы за стол – обедать. В принципе, руки мы и сами помыли – Варя напомнила. И за столом вот сидим. Так что все окей. Так даже лучше. Но все-таки как-то… ненормально. Потому что ни одна «нормальная мать», в моем представлении, ни за что не оставила бы дочь-подростка наедине с каким-то парнем. Нужно же предварительно весь мозг выесть: «а кто это?», «а где вы познакомились?», «а чем ты, мальчик, занимаешься?». И все равно ни за что не дать остаться в комнате вдвоем, пусть даже эта комната – кухня. А Варина мама ушла разговаривать с драконом. Точнее, это не она будет разговаривать, а какая-то Люська. Но без Вариной мамы беседа явно не заладится.

– Варь, – аккуратно начал я, – а что там за разговор такой?

– А, – отмахнулась она, – мама пишет. Сцена важная. Главное, не мешать сейчас.

– Пишет? – не понял я.

– Ну да. Ты что думаешь, книжки сами из головы выпрыгивают? Это ужасно сложно, между прочим, – сочинять.

Ага, значит, ее мама – писательница. Ну это многое объясняет. Забавно: Варька абсолютно уверена, что я в курсе. Хотя… Может, фамилия не зря кажется знакомой, не только из-за моей симпатии к Варьке и всему с ней связанному? Что-то еще было такое, с этой фамилией связанное, что-то важное…

Ого, кажется, я сам не заметил, как стал называть Варю Варькой. Фантастика какая-то!

Звучит ужасно, но я даже благодарен Гусевой за то, что она вляпалась в эту историю. С ума сойти – еще день назад я и думать не мог о том, чтобы заговорить с Александровской. Я даже смотреть на нее нормально не мог. А сейчас мы сидим на ее кухне и болтаем. Ну как – болтаем? Молчим. Но молчим вместе. И вот – «Варька», оно как будто делает ее еще ближе. Хотя, если честно, «Варька» ей не подходит. Как там ее мама называла? Смешно так… Варежка! Да, Варежка – то что надо.

Я хотел спросить, можно ли и мне ее так называть, но тут она встала из-за стола и заявила:

– Сходи домой, к своим. Ну… На всякий случай. Или позвони хотя бы, если они на работе…

Я понял, о каком случае она говорит, и нахмурился. Если идти с таким настроем, лучше никуда не ходить. Но вслух сказал другое. Я сказал:

– Ага. И вообще пойду вещи соберу.

– Вещи? – удивилась Варька.

– Ну да. Мы же в поход идем?

И придурочно подмигнул. Когда она сердится на мое несерьезное отношение, она забывает бояться. Я давно заметил. А вещи и правда собрать надо. Ни отцу, ни Юльке звонить, конечно, не буду. Не будет никакого «есличта».

– Все, как договаривались? Выходим в шесть. Поодиночке, – уже серьезнее напомнил я.

Последний пункт мне категорически не нравился, но что поделаешь.

Варька молча кивнула. Немного постояла, переминаясь с ноги на ногу. Вдруг шагнула ко мне. И… обняла. Быстро и безо всякого такого. От страха и беспокойства, конечно. Но в эту секунду я понял: вывернусь наизнанку, но сделаю все, чтобы у нас все получилось. Чтобы мы вернулись и она обняла меня снова. Уже от радости.

Глава восемнадцатая,

в которой не страшно. Ну почти

Варя

– Мам, а ты обижаешься, когда твои книги кому-то не нравятся?

Мама повернулась ко мне, лицо у нее было удивленное.

– Нет, конечно. – Кажется, ей и в голову