Гуси-лебеди - Тая Ларина

что-то розовое. Халат? Нет – пальто! Бабка спала. Ни от скрипа двери, ни от моего вскрика она даже не вздрогнула. Несколько секунд я молча смотрела на нее и думала. «Что же теперь делать?» – думала я. Все-таки странная ситуация – я вроде и в собственном доме, а вроде бы и не совсем. Дом-то уже давно продан. А я в него… хм… попала довольно нестандартным способом. И кто знает, наш это дом или какая-то хитрая иллюзия? Комната – один в один – моя, знакомая до каждой выбоинки в полу, книжки опять же, занавески… А старуха – совсем чужая. Даже не напоминает никого. Может, и правда новая хозяйка дачи? Тогда, получается, будить ее нельзя. Просто неприлично! Кому вообще понравится, если к тебе в комнату ввалится посторонняя девчонка, пусть она хоть тыщу лет до тебя здесь жила?

В общем, я отчаянно тупила. И когда сообразила, что к чему, чуть подзатыльник себе не дала. Все правильно! Я попала ровно туда, куда должна была попасть. И ровно к тому – к той! – кого искала. Просто не ожидала как-то, что это будет наша дача и такая вот… бабка в пальто. Даже не родственница никакая. Хотя… ведь родственница должна быть, ну это… мертвой. Интересно, а как выглядела моя прабабушка? Вот, кажется, сейчас и узнаем.

Глава двадцатая,

в которой дают время и жвачку

Варя

Я громко откашлялась.

– Извините… Здравствуйте!

Молчание. Тишина.

Я уже хотела подойти и тронуть старуху за плечо – кажется, именно так и выглядит иллюстрация к словосочетанию «совсем страх потеряла». Но никаких героических (или хамских?) поступков с моей стороны не потребовалось. Бабка открыла глаза. С удовольствием зевнула и даже потянулась. А главное – ни капельки не удивилась тому, что на пороге ее комнаты мнется какая-то девчонка.

– Здравствуйте! – еще громче повторила я. Может, бабушка плохо слышит?

– А ругаться-то чего сразу? – усмехнулась старуха, поудобнее устраиваясь в моих подушках. – Это ты здравствуй. Мне оно ни к чему.

– Извините…

Кажется, сегодня у меня в репертуаре всего два слова.

– Зачем бабушку будишь? – совсем не сонным, зато очень ехидным голосом спросила разбуженная бабушка. – И кто ж первый-то заговаривает, а? Ох и неучи…

Я вспомнила мантру «спокойно и уверенно», а заодно еще несколько слов.

– Помощь нужна.

Старуха поморщилась и наконец с кряхтением села на кровати.

– Умные все стали, слова правильные знают, – ворчала она. – А что делать без бабушки, никто не знает.

Я молча кивнула. А смысл спорить? Чистая правда.

Потеряв всякую надежду на перепалку, старуха смотрела на меня с бесконечной тоской в глазах.

Я тоже смотрела и молчала. Кажется, я была не права, когда решила, что бабка совершенно незнакомая… Кого-то она мне определенно напоминает. Вот только я никак не могла вспомнить – кого. Неужели и правда…

– Ну? – наконец поинтересовалась бабка.

Вот! Теперь можно говорить.

– У меня… – Я тут же вспомнила о Кирилле. – У нас подруга пропала. То есть она сама сюда ушла. Но не совсем сама… В общем, я за ней. Мы оба за ней.

Бабка внезапно принюхалась.

– Кто это «мы»? – ворчливо уточнила она.

– Я и… Мальчик еще придет. Попозже. Наверное. Но мы – вместе. За Аней.

– А от меня чего надо? Вам, – издевательски добавила старуха.

– Помощи, – собрав в кулак все свое терпение и уважение к старшим, повторила я. – Помощи в поиске Аньки. И ее… транспортировки отсюда.

Бабка неожиданно хихикнула. Я тоже. Очень уж дурацкое и неуместное слово вырвалось – «транспортировка».

– В общем, нам нужно, чтобы Анька вернулась. Живая и здоровая. И мы тоже! – быстро добавила я. А то мало ли.

Бабка окончательно поскучнела.

– Проход открою, раз приперлась. Тебе. Мальчик твой пусть сам разбирается, ежели придет.

Смешное слово «ежели» она как-то нехорошо подчеркнула.

– А дальше – как хочешь. Ищи эту свою подругу, уговаривай.

– В смысле «уговаривай»? – вытаращила глаза я.

– А ты что думала, держит ее кто здесь, что ли? Сюда чаще всего сами, по своей воле приходят. А уходить-то не каждый захочет.

Я ошалело хлопала глазами. Вспоминались слова Кирилла: мол, Анька добилась какой-то там цели, а мы припремся и все только испортим. Неужели тут, в этом – как его? – Нижнем мире, а по-человечески – на том свете – и правда так хорошо? Теперь в памяти всплыла фраза из какой-то книжки: «Когда человек умер, плохо всем остальным, а ему – пофиг». Чушь какая-то!

«Но вообще-то это очень в Анькином духе, – пронеслась в голове совсем уж нехорошая мысль. – Ей бы понравилось: все страдают и раскаиваются, пока она… дрыхнет».

Я мотнула головой. Так Чижик делает, когда чем-то недоволен. Или если оса рядом летает. Мысль эта была такая же, как оса, вредная и опасная. Нет! Даже если там и правда так здорово, это неважно. Это не наш мир! Не Анькин. И даже если ей пофиг. Мне – нет. И не только мне. Ее родители домой ждут. То есть пока еще не ждут, но скоро они поймут, что Яна – совсем другая, посторонняя девочка, и… Представляю, каково будет Анькиным родителям, когда я вернусь и сообщу им, – дочь, мол, отлично устроилась на Том Свете, привет передает. Нет. Аньку нужно возвращать. Хочет она этого или нет. У нас – в нормальном человеческом мире – не так уж и плохо. Особенно сейчас, весной!

Я уставилась на бабку с самым суровым выражением лица, какое получилось изобразить.

– Откройте проход! Пожалуйста.

– Ой, да пожалуйста, – передразнила меня бабка. – Через террасу к лесу выйдешь. Кухню-то найдешь, не заблудишься?

И все? То есть я могла вообще не будить старуху, а просто тихонько пройти дом насквозь и выйти с террасы на задний двор? Видимо, все удивление и разочарование мира отпечаталось на моем лице громадными буквами, потому что бабка ответила.

– Не могла бы, – очень серьезно сказала она. – А если бы и прошла без разрешения, обратно бы уж точно не вышла.

Я смутилась. Если твои мысли читают, за этими мыслями нужно следить получше. А я ее «бабкой» про себя называю… Ой, опять!

– Да хоть горшком называй, внученька, – хихикнула бабка, – только в печь не ставь. В печь-то я и сама кого хошь усажу.

– Нет здесь печи, – легкомысленно отмахнулась я. Мне уже не терпелось бежать дальше – на кухню, на террасу, в сад.

– Да ну? – делано удивилась бабка. – А почем знаешь? Так-то и тебя тут нет, внученька.

Ну, в целом так оно и есть… То есть