Гуси-лебеди - Тая Ларина

– Спасибо! Большое вам спасибо! – затараторила я, совсем как вчера, на выходе из кабинета литературы. И точно так же начала пятиться к двери спиной вперед.

– А! Главное-то забыла, – пожевала губами старуха. – Тебе бы поесть чего.

– Спасибо! – еще раз кивнула я. – Не хочу. И некогда! – Я уже шагнула за порог.

– Надо, – с нажимом повторила она.

Как-то она так это сказала, что я сразу поняла: и правда надо. А, ну точно! В книжках это тоже было… Пища мертвых. Меня передернуло от отвращения. Перед глазами сразу возникли какие-то копошащиеся личинки и черви. Брр!

– Допотопные способы, – хмыкнула бабка и начала яростно рыться в карманах пальто.

Наконец она победно протянула мне… кубик жвачки. Жвачка приятно пахла бананом и клубникой и выглядела подозрительно неподозрительно. В другое время я ни за что в жизни не стала бы брать жвачку без обертки, да еще и из кармана постороннего человека. Но то ведь – в жизни.

– Не вздумай проглотить, – сообщила старуха, когда я уже сунула угощение в рот. – Ходи жуй. Хочешь – пузыри надувай. Вернешься – сдашь.

Я непонимающе уставилась на бабку.

– Выплюнешь, говорю, – объяснила она, – жвачки глотать вредно. Да и другим после тебя пригодится.

Меня замутило. Может, и правда лучше бы черви?

– А ты как хотела, внученька? Пищу мертвых живым есть нельзя. Глупости в ваших книжках пишут. А раз тебе туда попасть приспичило, съесть что-то надо. Но так, чтобы не съесть. Вот и выкручиваемся, как можем, – развела руками старуха. – Ты еще спасибо скажи, что это жвачка. Но запас тоже не бесконечный, а вы все ходите и ходите. Проходной двор у вас тут, что ли?

Интересно, а чего слопала Анька? Неужели, тоже со жвачкой шастает второй день?

– Подруженция твоя другим способом к нам заявилась. А насчет того, что она там ест, есть вопросы. – Бабка неожиданно переняла манеры Ольги Евгеньевны. – Ты там, это, поаккуратней, с подружкой-то. Если что, все бросай и беги.

Это еще почему? Но спрашивать больше ничего не хотелось. Ответит ведь.

Я снова попятилась к двери.

– Времени тебе – сутки, – уже из-за двери проскрипел голос старухи.

В эту секунду оглушительно затикали настенные ходики. Я вздрогнула и чуть не проглотила жвачку.

– И шавку свою захвати! Не люблю собак, – ворчливо добавила вредная бабка.

Я совершенно не понимала, о какой такой «шавке» она говорит и как вообще можно не любить собак? Но четко решила больше ничего не спрашивать. Нельзя терять ни минуты. Я пробежала по знакомому коридору, ни о чем не думая и ничего не рассматривая. Пересекла кухню и буквально выскочила на террасу. Привычным движением прикрыла дверь, – мама постоянно забывала ее закрыть, и из сада в дом вечно летели комары, мошки и прочая мелкая нечисть. Я уже готовилась бежать дальше – вниз по ступенькам, в сад, в лес… но дверь распахнулась снова. Отскочить я не успела, и она больно ударила меня по спине. А на террасу вылетел… Чижик. Наш Чижик, который сейчас должен быть у ТетьИнги и отца. Пес, радостно повизгивая, крутился вокруг меня, норовил подпрыгнуть повыше и лизнуть в нос. Он всегда меня так встречает. Я замерла, не понимая, что делать. Отвести его в дом? Там вредная бабка, которая «не любит собак». Взять с собой? Но я ведь в какой-то непонятный Нижний мир иду, в Мир мертвых. У меня и жвачка специальная есть, а с Чижиком ею никак не поделишься… Нельзя, чтобы он увязался за мной. Я уже хотела вернуться в дом, но в эту секунду кухонное окно открылось, и в проеме показалась недовольная старуха.

– Иди уже, – говорю, – проворчала она и отчаянно зевнула. – И блоховозку эту с собой забирай. Ничего с ним там не станется, вернется как миленький. Эти, – она кивнула на самозабвенно ловившего свой хвост Чижика, – шастают, куда хотят, когда хотят. Никакой на них управы! – И старуха с треском захлопнула створку окна.

Ура! С Чижиком мне будет не так страшно. Я сразу поверила бабке – ничего с ним не случится. Она бы с удовольствием предупредила. Да и вообще… Мне, например, она никакой безопасности не обещала.

Глава двадцать первая,

в которой готовятся к худшему, боятся детей и катаются на карусели

Кирилл

Варя все спрашивала, готовился я или нет. По ее мнению, «готовился» – значит «читал». А я – ну да, читал. Но больше готовился. По-настоящему. Первым делом я собрал рюкзак: положил два ножа (один пришлось взять с кухни), йод в пластиковом флаконе, фонарик – если телефон сядет, он пригодится. Нашел у отца в шкафу моток веревки и тоже сунул в рюкзак. Не глядя, смел во второе отделение несколько банок с консервами. Набрал в бутылку воды. Бутылка показалась слишком маленькой – на двоих не хватит. Пришлось сбегать в магазин – взял полуторку без газа, еще и пару шоколадок на кассе прихватил. Все, что можно, старался брать в двух экземплярах – себе и Варьке. Последним запихал в рюкзак большущий шерстяной свитер, его мать когда-то для отца связала. Ясное дело, сейчас он его не носит, но и не выбросил, как все остальные ее вещи, – вот, в прошлом году мне отдал. Свитер я тоже взял для Варьки. Сам под куртку теплую толстовку надену – норм будет.

Я ходил по квартире кругами и думал. Все время казалось, что я что-то забыл. Что-то важное. Я вспоминал о пауэрбанке, о блокноте. Потом о ручке. Потом о запасных носках. Искал их и запихивал, запихивал, запихивал в рюкзак. Рюкзак становился все больше, но список совершенно необходимых в походе вещей рос вместе с ним. Только сейчас я понял, насколько мы зависим от своих смартфонов – у нас ведь вся жизнь там! С одной стороны, удобно: не нужно запоминать номера друзей, носить с собой кучу всякой ерунды, типа того же блокнота и даже фотоаппарата. Телефоном можно оплачивать покупки. С телефона можно читать. В телефоне даже фонарик есть. Но если телефон сел, а подзарядить его негде… У тебя остается только кусок пластика и паника. Подумать страшно. Я подумал и сунул в карман рюкзака отцовский компас. Ткань недовольно затрещала. В голове пронеслось: «Хорошо бы запасной рюкзак взять. И скотч». И тут я наконец понял, что все – подготовка окончена. Хватит! Если не прекратить это