Гуси-лебеди - Тая Ларина

усилием воли, само оно не кончится никогда. Так и будут бесконечно появляться бесполезные «совершенно необходимые вещи». С материальной стороной сборов вообще как-то проще… Просто берешь всякие штуки и кладешь их в рюкзак. Очень успокаивает и отвлекает от… От нематериальной стороны. От мыслей.

Еще от мыслей отвлекает чтение. В конце концов, это тоже подготовка, Варя права. Я открыл ее сообщение с длиннющим списком голубых ссылок и наугад ткнул в пятую.

* * *

Александровская написала через час. Опять спрашивала, готов ли я, не передумал ли. Вот удивительно: чем больше тебе человек нравится, тем больше его иногда треснуть хочется!

И это еще… Зачем, спрашивается, нужно проделывать все это поодиночке? Варька, конечно, что-то долго и заумно объясняла, но я понял одно: ее все равно не переубедишь. «Традиции». «Путешествие в другой мир – дело одинокое». Ага… Путешественница. В идеале Варьке вообще дома бы посидеть. Я и один смотаюсь куда надо. Но никаких доводов она не слушает. Казалось бы, такая мелкая, тихая девчонка, а при ближайшем рассмотрении – бронепоезд какой-то. Упрется и не сдвинешь, двинется – не остановишь. Но этот двинутый бронепоезд все равно нужно защищать. И я буду.

Написал ей, что готовился и готов. Пожелал удачи. На самом деле страшно было – жуть. За Варьку, конечно. Но и вообще – тоже… страшно.

* * *

Без пятнадцати шесть я слопал последний бутерброд, в очередной раз перебрал в уме все, что взял с собой, остался недоволен, но все-таки подхватил рюкзак и вышел из дома.

Проделывать все эти ритуалы в квартире не хотелось. Я сразу решил, что лучшее место – городской парк. Он местами и так один в один сказочный лес. Наверное, там будет не так стрёмно… Типа просто игра такая. Это ведь и есть игра, просто ставки в ней слишком высокие.

В толстовке и джинсовке было жарко. Рюкзак, хоть и оказался легче, чем был с виду, все равно как-то особенно противно врезался лямками в плечи… В голове гудело. Я не мог отделаться от мысли, что все-таки что-то забыл… Что-то очень важное. Может быть, самое важное и необходимое… Еще и людей в парке толклось больше обычного – какие-то всенародные гулянья в честь весны.

Я прошел через детскую площадку, расположенную недалеко от входа, обогнул площадь с ларьками и кафешками, свернул на первую попавшуюся аллею. Прохожие были и тут, но, по крайней мере, это были адекватные взрослые люди – спокойные и неопасные. В местах скопления совсем мелких детей я чувствую себя неуютно. Никогда не знаешь, что они выкинут. Не то чтобы я совсем уж малявок не любил, некоторые ничего, конечно. Но сколько вообще на свете нормальных людей? Вот. А нормальных детей – еще меньше. Потому что им как-то сразу и всё разрешают. Совсем всё. Мне бы самому этим пользоваться – еще пару лет точно «ребенком» называться могу, – но, блин… Ненавижу, когда говорят: «Ой, они же дети!» Причем по любому поводу. Сделали эти дети что-то опасное? – «они же дети». Сотворили что-то мерзкое – «ну дети же!». А дети, типа, по умолчанию дебилы все? Или сволочи? Мелкие, ну ладно, может, не понимают еще всего. Ну что другому тоже может быть больно или неприятно. Но в пять лет такие вещи уже точно сечешь. Если, конечно, не отстаешь в развитии. А про тебя еще лет десять будут твердить: «Ой, да что с него взять, он же ребенок!» Нет, спасибо. Хотя многие «жеребенки» этим пользуются. Некоторые так заигрываются, что и в сто лет спокойно делают гадости, считая себя детьми. Короче, детские площадки, детские развлечения и вообще дети – это не ко мне. Понятия не имею, зачем родная сестра в училки пошла и, главное, как еще не возненавидела весь наш класс.

Мысли о Юльке успокаивали. Сестрица справляется с целым классом тринадцатилетних раздолбаев. А мне всего-то с одним волшебным миром справиться нужно и с одной звездой, в нем застрявшей. Разберемся. А не получится – разберемся еще раз. Успех – это когда ты двадцать раз попытался и на двадцать первый у тебя все получилось. Так отец говорит. Я проверял – работает.

Я быстрым шагом шел вглубь парка. По идее, все любители прогулок на свежем воздухе должны были остаться далеко позади. Но нет, только расслабишься, как из-за поворота появляется какой-нибудь дед в панамке или спортсмен на велосипеде. А Варька, наверное, уже на месте… Бродит там совершенно одна…

В отчаянии я резко свернул к темно-зеленому каменному строению, прятавшемуся в кустах справа от дорожки. Постройка была низкой и длинной. С одной стороны сквозь ветки сирени на ее стене проступала огромная красная буква «Ж», с противоположной – в жасмине пряталась устрашающе кривая «М». Я направился к жасмину.

Пахло тут, конечно, не только цветами, но в целом терпимо. Зато здесь совершенно точно никого не было – я проверил. А над раковиной висело очень грязное, но совершенно целое зеркало. Отлично, не придется пользоваться Варькиным девчачьим зеркальцем, которое она заботливо всучила мне утром. Стоп. Так вот что я забыл! Варькино зеркало! Дебил! Ну ничего, хорошо, что теперь и без него обойтись можно.

Я уставился на свое отражение, подумал, что смотрюсь как полный дурак, и скороговоркой протараторил заученный еще вчера текст. Зажмурился и снова открыл глаза.

Ничего не происходило. Я по-прежнему торчал в полузаброшенном общественном туалете и таращился в загвазданное зеркало. Ничего не получилось. С досады я пнул кафельную стену. Но боли не почувствовал. Я вообще ничего не почувствовал. А должен был – моя нога со всей дури провалилась в стену. Я тут же вытащил ее обратно и осмотрел. Никаких следов. И на кафеле тоже – ни трещины, ни даже нового пятна. Еще раз – уже аккуратнее и медленнее – прикоснулся носком кроссовки к стене. Ага, препятствие чувствую, все в порядке… А если так? Я снова с размаху впечатал ногу в стену. И снова она прошла насквозь. Попробовал провернуть этот же фокус с ладонями. Сначала аккуратно трогал кафель, а потом слегка бил по нему кулаком. И каждый раз рука проваливалась куда-то внутрь. Причем там, внутри, ничего больше не ощущалось – ни твердого, ни мягкого. Непонятно даже было, тепло там или холодно. Дурацкая мысль побиться о стену головой пришла почти сразу. Но на этот эксперимент я решился лишь спустя множество успешных попыток с ногами и руками. Мне казалось, что теперь я точно понимаю, как работает