Гуси-лебеди - Тая Ларина

– Вот, например, нельзя никому рассказывать об обмене, мне это объясняли, я знаю. Но и молчать в ответ на прямой вопрос тоже нельзя… Это мне тоже объяснили. А что делать, никто так и не сказал…

Ее было искренне жалко. Но…

– Где Аня? – спросила я самым твердым голосом, какой только смогла изобразить.

– В лесу, наверное, – пожала плечами девочка. – Надеюсь, ей там легче, чем мне здесь…

«Вот уж вряд ли», – подумала я.

– Вряд ли, – сказал Метёлкин вслух.

Обычно эта его прямота только раздражает, но сейчас… Хорошо, что он здесь. С ним можно посоветоваться. Не знаю, что бы я делала тут одна. С этой… Хотя от слов про лес стало легче. Лес – это понятно, лес – это хоть какая-то определенность.

– Значит, я в лес пойду, – сообщила я Кириллу. Не спросила, а так – уведомила.

Сейчас, когда я точно знала, что рядом стоит нормальный живой человек, принять решение было совсем просто. Я не ждала, что он пойдет со мной или будет отговаривать и отговорит. Просто. Пусть знает. Пусть хоть кто-нибудь знает, где я.

Девочка с Аниным лицом неожиданно вздохнула. Кирилл посмотрел на меня как на сумасшедшую. Но тут же снова напустил на себя беззаботный вид.

– Нужна информация. Прежде чем что-то сделать, всегда следует хорошенько подумать. А там, может, и делать ничего не придется. Да чего ты? Шучу я!

Шутит он. Очень смешно. Анька одна, где-то в лесу. И эта… Стоит тут такая несчастная, рассыпается на части. А он шутит.

Но Кирилл времени даром не терял.

– Рассказывай, – обратился он к подменышу.

Я только сейчас догадалась, как все это работает. Кирилл задает вопросы, девочка – отвечает. Не может не отвечать. И врать, кажется, действительно не может… Иначе сразу бы соврала нам – просто не призналась в том, что она не Аня. Врать, значит, не может, но может ведь просто чего-то не знать. Или напутать что-нибудь, не специально, по глупости, с перепугу… Хотя мы вот вообще ничего не знаем… Поэтому пусть рассказывает хоть что-то.

Девочка рассказывала, а Кирилл яростно строчил в телефоне.

– Я пытался диктофон включить – вырубается, и все, магия какая-то, – шепнул он, не отрываясь от процесса.

Конечно, магия. Мы стоим посреди школьного коридора и разговариваем с лесным подменышем, который жрет ветки с пола. Реальностью тут даже не пахнет.

* * *

Через полчаса голова лопалась от совершенно безумной информации. Всего этого просто физически не могло быть. Но, кажется, все это было, и было правдой.

Для начала оказалось, что сказок не существует. Точнее, не так… Все то, что мы считали сказками, оказывается, почти правда. «Почти» – потому что просто правды в жизни вообще мало. Ее почему-то все время пытаются приукрасить. Или наоборот – разбавить всякой выдуманной дичью и жутью. Получается, вроде бы и правда, но вокруг столько всякого наверчено. Ну Интернетом все пользоваться умеют, да? Вот, в сказках, как в Интернете, – правда, но такая… приукрашенная и дичью-жутью разбавленная. Чтобы никто в нее даже случайно не поверил. Никто и не верит. Впрочем, некоторые вообще ни во что не верят. Метёлкин вот, например. Ему Аня… то есть не-Аня рассказывает все как есть, а он хоть и записывает прилежно, но все равно ухмыляется и фыркает. Хотя она такое рассказывает… Тут не то что ухмыляться – ржать в голос начнешь. А потом плакать.

Короче, кроме людей на свете кого только нет. И я сейчас не про животных. Про этих… ну, леших, домовых, водяных. Только не- Аня их как-то очень смешно называла – «хозяевами». А некоторых вообще «матерями». Мать Воды, Мать Леса, Мать Дома… Я хотела спросить, почему имена – или что это, должности? – такие чудны́е, но решила не перебивать. В конце концов, не так уж оно и странно. У меня же есть мама. Почему бы и у других ее не было? У леса там или у озера? В общем, живут эти «хозяева» и «матери» спокойно, своими делами занимаются. Если к ним не лезть, они к тебе тоже не лезут. Они вообще как бы и не совсем в нашем мире живут. Точнее, мир-то наш, а пространство – другое. Это что-то из физики, наверное. Никогда в таком не разбиралась. Может, Метёлкин лучше понял. А я буду это «другим миром» называть – так проще. Живут они у себя и с людьми стараются контактировать по минимуму. Не лезут.

А еще есть подменыши. Эти – лезут. Это вообще что-то вроде мигрантов-релокантов. Из их потустороннего мира – в наш. Хотя для них наш мир и есть потусторонний. И просто так прийти к нам и остаться они не могут. Могут только обменяться местами с кем-то из людей. Такие правила. Причем сделку должен предложить именно человек. Ну или его родители. Родители вообще могут «отдать» туда мелкого ребенка и знать не будут, что отдали. Пошлют как-нибудь неудачно – в лес, в баню, к лешему – и все: те, кому нужно, уже подслушали и сделку оформили. И тогда человек уходит в тот мир, а на его место приходит подменыш. Вот такой обмен и провернула наша Анька. Совершенно самостоятельно. Без «помощи» родителей даже. Зачем только – непонятно. Теперь она бродит где-то в потустороннем мире. А мы стоим и разговариваем с…

– Наши разные бывают, – серьезным тоном сообщила не-Аня. – Бывают лесные и водные дети, бывают духи… у вас их «неупокоенными» зовут. Они и правда беспокойные, вечно себе места не находят. Эти, даже когда к людям уходят, все равно потом норовят обратно сбежать, да еще и прихватить с собой кого-нибудь, живого. Мы их сами не любим, плохие это соседи, склочные. Хуже их только ва… Тьфу на нее! Не скажу. В общем, всякое бывает на свете. Бывает… вот как у меня. Я человеком должна была родиться. Правда! Я не придумываю. Просто… просто так получилось, что я… не получилась. – Она грустно и как-то криво улыбнулась. – Так бывает. Короче, мне тела не досталось. А я есть… И хочу быть. Понимаете?

Я кивнула. Кирилл, не отрываясь от телефона, помотал головой.

– Все ты понимаешь, – тихо сказала не-Аня, глядя на Метёлкина. – Ну вот. В общем, я очень ждала. И тут наконец появилась девочка. Она и так почти наша была. Ходила к нам часто, но сама не знала, что ходит. Ваши так умеют. Творческие всякие, писатели там, поэты, художники. Все время к нам шастают. Нам не жалко, они мирные