Вуконг. Сердце обезьяны - Сандра Райзер

твоя семейка им угрожает. Я уже жажду увидеть, как твои родственнички будут сражаться против настоящих металлических лезвий со своим игрушечным оружием.

Эти слова поразили меня, как удар кинжала в грудь. Я выронил саблю, из которой Яма скалился на меня. Ногой я в панике накидал на зеркальное лезвие листьев. Как будто я мог так отдалить от нас Правителя Царства мёртвых!

– Никакой драки не будет! – крикнул я в небольшую кучу листьев. – Ты слышишь?

– Угу! – Сова, вынырнув из сумерек, приземлилась мне на плечо. – Что за драка, угу? Что-то в этой листве вызывает тебя на бой? Ежи обещали напасть? Нашествие жуков? Я съем этих гадов! Я просто ужасно голодна!

В отчаянии я излил ей сердце.

– Я совершил ужасную ошибку! Если люди узнают, что мы практикуем боевые искусства, они почувствуют угрозу. И тогда они нападут на нас! С настоящим, смертоносным оружием!

– Кто это сказал?

– Яма!

– Угу, тогда скажи своей семье, чтобы они отложили оруГУжие. Скажи им, чтобы они снова играли в догонялки, чтобы они снова скакали по деревьям!

– Теперь уже слишком поздно!

Я указал на луг, где моя семья, визжа и смеясь, сражалась все против всех.

– Посмотри, как они веселятся! Если им что-то так нравится, они это не бросят. Даже если я отниму у них оружие, в лесу полно веток и палок, которыми они могут размахивать.

Вместо того чтобы сделать нашу жизнь безопаснее, я подверг свою семью серьёзной опасности. Несмотря на весёлые игры и на то, что участникам было жарко, я вдруг почувствовал озноб.

Дрожа, я отрастил обратно тёплый мех и съёжился на земле, становясь таким же маленьким, каким я себя чувствовал. Я обвил хвостом обезьянье тело и обхватил себя руками. Но дрожь не прекращалась.

– Я просто хотел, чтобы они могли защитить себя. Опасность должна была стать меньше, а не больше!

Шуши прижалась ко мне.

– Вспомни совет муГУдрого уГУчёного Лао-цзы.

– Который из них?

– Тот, в котором говорится про сорнуГУю травуГУ. В одном из тех свитков с его житейской муГУдростью было написано что-то вроде: «Если ты поливаешь свои мысли беспокойством и страхом, то из них вырастет сорная трава, которая тебя медленно задуГУшит. Поливай свои мысли оптимизмом и пожнёшь уГУспех».

Я опустил голову.

– А что мне делать, если всё заросло сорняками?

– Выдерни их! Избавься от того, что причиняет тебе вред!

Сердце забилось так, как будто хотело сказать: «Бац! Вот оно!» К сожалению, моя голова ничего не понимала. Что я должен удалить? Игрушечное оружие моей семьи? Это означало бы, что я должен убрать все ветки и палки из горного леса и бамбуковой рощи! Как это сделать?

Избавься от того, что причиняет тебе вред!..

Слова Шуши преследовали меня всю ночь. Я плохо спал. Но в ночных кошмарах обрывки размышлений и страх перед людьми объединились в новую идею, и когда я проснулся утром, я знал, что делать.

Сова как раз только устроилась на фруктовом дереве рядом с моей моховой кроватью, чтобы поспать. Полный решимости, я разбудил её.

– Шуши! У меня есть план! Мы отберём у людей оружие. Тогда они больше не смогут на нас нападать!

Шуши устало вздохнула.

– Хорошо… Давай… сейчас… обсуГУ…

Её бормотание перешло в храп. Поскольку она сочла мою идею хорошей, я не стал её больше беспокоить и отправился на поиски дяди Бена. Он сидел за завтраком со старейшинами.

Я схватил сливу и, запихав её в рот, сказал:

– Ефть одна проблема. Но я фнаю, как нам её рефыть.

Дядя Бен навострил уши.

– Проблема?

Я бросил косточку сливы в кучку и сунул в рот новую сливу.

– Чем лучше мы умеем сражаться, тем больше опасность, что люди почувствуют угрозу и нападут на нас.

Лица всех окружающих стали серо-белыми от страха.

Морщинки вокруг широко раскрытых глаз углубились. Я прямо видел, как старейшины семей постарели на несколько лет, когда до них дошло, что я был прав.

– Ууууух! – простонала бабушка Лао. Она глубоко вздохнула…

Если она сейчас выдаст очередное мрачное пророчество, то остальные вряд ли смогут ясно мыслить от страха. И будет сложно разумно обсуждать с ними мой план.

Я быстро подошёл к бабушке и сказал:

– Я фделаю ффё, фтобы люди не фмогли нам навредить!

Как можно более беззаботно я откусил мякоть ещё одной сливы.

– Как вы думаете? Откуда нам грофит наибольфая опафнофть?

Дядя Бен первым вышел из оцепенения. Он указал в сторону восходящего солнца.

– Внизу у горы, на берегу моря лежит огромный город. У него высокие стены, по которым постоянно снуют взад и вперёд охранники. Даже внутри стен толпы людей в форме с оружием.

– А деревни, которые находятфа ближе к нам?

– Люди там не вооружены. Они не будут нападать на нас сами, а обратятся за помощью к городу.

Ответ Бена подтвердил то, о чём я уже и сам думал. Я облизал липкие пальцы, вытер их насухо о шерсть, а затем решительно хлопнул в ладоши.

– Хорошо. Тогда я полечу в город.

Я вкратце изложил ему план и завершил речь нашей стандартной фразой:

– Сегодня вечером мы празднуем!

Лиу – один из самых старых в семье (он почти не двигался, и у него было так много седых волосков в шерсти, что его можно было принять за запылённую статую) – повернул ко мне голову.

– Ты хочешь опустошить склад оружия людей? Посреди города, полного солдат? Совершенно незаметно? Совсем один?

– Гм, да.

– Уууух! – Бабушка Лао жалобно воздела руки к небу, как будто она сидела у моего уже бездыханного тела. – Уууух! Ты не вернёшься из этого города.

– Конечно, я вернусь! У меня есть моё облако. Если всё пойдёт не так, я вскочу на него и ррраз – улечу оттуда!

Дядя Бен отодвинул от себя красные китайские финики унаби, которые он только что с аппетитом грыз. У него пропал аппетит.

– Стрелы городской стражи тоже умеют летать. Они взлетают с жужжанием осиного роя, когда кто-то нападает на город. Но они не просто ужалят тебя. Они пронзят тебя насквозь. Люди собьют тебя на землю.

– Они просто не должны меня видеть. Тогда они не будут стрелять.

– Вуконг… – Дядя Бен, вероятно, надеялся взбодрить мой разум, обращаясь ко мне по моему ученическому имени. – Даже если ты переберёшься живым через охраняемую городскую стену и доберёшься до серьёзно охраняемого арсенала… как ты собираешься выбраться оттуда целым и невредимым? Со всей твоей добычей?

Беззубый дедушка Ба предостерегающе поднял кулак, из которого торчал надкусанный банан, словно нереально большой указательный