Вуконг. Сердце обезьяны - Сандра Райзер

– Чтобы фабрать оружие фелой армии, тебе фамому понадобитфа армия. И тебя не долфны при этом видеть!

– Если люди увидят, как Король обезьян совершает набег на их город, они воспримут это как объявление войны. А мы не хотим объявлять войну людям! – предупредила двоюродная бабушка Ма, старая обезьянья дама с большим животом и с ещё бо́льшим сердцем, для которой гармония и мир были превыше всего.

– Ууууух! – простонала бабушка Лао. – Ты принесёшь нам смерть, если попытаешься забрать у них оружие.

Резким жестом я прервал её нытьё:

– Нет! Этого не случится. Я со всем разберусь.

Ветер растрепал мой мех. Сова пролетела прямо надо мной. Сонная, она не рассмотрела, куда садится. Поскользнувшись на фруктовых косточках, она разбросала их во все стороны.

– Подмога уГУже в пуГУти!

– Ух! Тебе не кажется, что ты слишком устала для такого долгого пути?

– НуГУ я же не сама полечу, я отдохнуГУ на твоём облаке. А когда мы доберёмся до места, я уГУже высплюсь.

Она захлопала глазами, потом закрыла их.

Я задумался, не оставить ли мою сонную подругу здесь. Но она бы на меня обиделась за это. Я вызвал своё облако и уложил на него храпящую Шуши.

* * *

– Я бы тоже с радостью отправился с тобой, но я знаю, что ничем тебе не помогу, – сказал дядя Бен. Он притянул меня в свои объятия. – Береги себя, пожалуйста, – пробормотал он в мой мех.

Двоюродная бабушка Ма предостерегла меня:

– Обязательно реши проблему мирным путем!

Дедушка Ба повторил, подняв банан:

– Фмотри, чтобы тебя никто не фаметил!

Лиу неподвижно уставился в ту сторону, где лежал город. Он ничего не сказал, что я расценил как хороший знак. А бабушка Лао? Она ныла и стонала так громко, что её уханье ещё долго сопровождало меня при спуске с горы: «Уууумрёшь, уууубьют, безуууумие…»

Был ли мой план безумным? Что ж, я скоро это выясню.

13

Сигнал к штурму

Дикий ручей, вдоль русла которого я следовал, расширился и превратился в реку. Она разделялась на два рукава, которые охватывали огромный город и впадали в море позади него. Корабли с мощными парусами приближались к гавани или выходили из неё в море. Другие стояли на якоре. Люди, которые с высоты моего полёта казались муравьями, перетаскивали мешки, тюки ткани, ящики и корзины в трюмы кораблей или из них. Я сбавлял скорость, пока облако незаметно не зависло в небе. С моря дул солёный ветер, и меня немного отнесло назад за реку. Подо мной двигались плавучие дома торговцев. На деревянных баржах жили целые семьи вместе с кудахчущими курами, хрюкающими свиньями и всевозможным другим домашним скотом. Тяжело нагруженные повозки, запряжённые волами, грохотали по мостовой. Некоторые фермеры перевозили товары на тачках. Но большинство из них несли грузы на раскачивающемся бамбуковом шесте, лежащем на плечах. Любой, кто входил в город или покидал его, должен был пройти через одни из больших ворот. Всего их было четыре – в каждом направлении света. На входе каждого прибывшего останавливали и проверяли вооружённые охранники. Вдоль всей городской стены также стояли люди в форме с оружием. Я нырнул глубоко в облако. Клубы тумана, поднимавшиеся с его магически затвердевшей поверхности, скрывали моё присутствие. За моим облаком тянулись полосы белесого тумана, что говорило о том, что я был не особо сосредоточен.

Мое любопытство отвлекло меня. Посреди городских стен раскинулся клубок узких улочек. Из трактиров – маленьких придорожных закусочных – доносились запахи жареного мяса, жареной рыбы, лука, имбиря и острого соевого соуса. Соблазнительный аромат бульона гэн, которым поливали овощи, рис или крупы, кружился у меня перед носом. Вся моя обезьянья пасть наполнилась слюной. Я сглотнул. Полить еду слюной, пролетая над ней, было бы не очень вежливо.

Хлоп! Ух! Почему всё вдруг окрасилось в цвета радуги? И что это хлопает в воздухе прямо у моих ушей? Разноцветные ленты? Я взмахнул руками, чтобы освободиться от дракона – бумажного змея в форме рогатого небесного жителя. Рядом с ним в воздухе извивались тигры и золотые рыбки из бумаги. Мне пришлось лететь со скоростью света.

– Ты считаешь, что нас так никто не заметит? – возмутилась Шуши.

Она сидела, сгорбившись и крепко вцепившись когтями в облако, чтобы её не сбросило вниз, пока я совершал быстрые манёвры, чтобы ни во что не врезаться. Быстро бросив облако сначала вправо, потом влево, я свернул в более тихий район.

Под нами гадалка подбрасывала оракульские палочки, с помощью которых предсказывала будущее какой-то паре. Кукольник смешил свою публику. Рядом писцы трудились над серьёзными строками для людей, которые почти или совсем не умели писать. Мимо пронесли богатую даму в паланкине. Ширина – паланкина, а не дамы – была такой, что аллея оказалась для него слишком узкой.

Под громкую ругань он застрял между товарами, которые выставила плетельщица корзин и мастер, создававший веера. Но ругался, конечно, не паланкин, а дама, сидевшая в нём.

В этом хитросплетении путей и тупиков я бы никогда не смог сориентироваться на земле. Построенные стена к стене, невысокие дома и хижины образовывали непроходимый лабиринт.

С высоты я узнавал особняки богачей по маленьким, роскошно украшенным садам и роскошным внутренним дворикам, где дети играли, а взрослые предавались неспешным беседам или отдыху.

Лохматый пёс втянул носом воздух, принюхиваясь. Он почуял меня? Он залаял.

– Вафф! Чтоффф эта обезьяна делает наффф облаке? Вафф!

К счастью, люди не понимали его лай. Но они всё равно начали поднимать головы вверх. Я сжался, попытавшись полностью спрятаться в моём облаке, пустив его медленно плыть по небу, как будто его нёс ветер. Правда, сейчас он дул в другую сторону, но надеюсь, там, внизу, этого никто не заметил. А вот облако, которое внезапно с молниеносной скоростью меняет своё направление, наверняка бы привлекло внимание. Собака не переставала лаять.

– Вафф! Стража! К оружию! Вафф! Оружие наготове!

По возможности незаметно я свернул на одну из четырёх главных улиц. Они вели от въездных ворот вглубь города, образуя большой крест, в центре которого я увидел дворец. Резиденция правителя возвышалась над всеми остальными домами на многоярусной террасе. В центре каждой главной улицы была дорожка, выложенная каменными плитами. По ним сейчас никто не двигался, но на утрамбованной земле справа и слева толпились люди, паланкины и телеги.

– Смотри-ка, – удивился я, – они предпочитают тащиться по грязи, чем передвигаться