ЗАмолчи. Охота на лис - Регина Генцарь-Осипова

что мы будем это прорешивать и разбирать, но в целом похвалила наш класс и поблагодарила присутствующих родителей за наше воспитание. Я тоже нарешала на двойку, но мы с мамой громко хлопали словам Ольги Владимировны, и мама, встав, выразила ей обратную благодарность за достойное отношение к ученикам и неравнодушие к их достижениям и неудачам. Сиреновна отшатнулась от маминых слов, как от пощечины, и предоставила слово химичке, географичке и биологичке. Аплодисментов больше не было никому.

– Давайте-ка вы начнете заставлять своих деточек учиться как следует. – По классу пролетело неодобрительное «У-у-у-у». Это биологичка начала и закончила свой спич. Ее мятая бесформенная рубашка перекошенно свисала, а засаленые волосы закрывали половину лица. Мы к ее виду уже привыкли, но родители были шокированы. Дальше ей сказать не дали. Мама вскочила с места.

– Давайте-ка вы для начала смените тон и вспомните, где находитесь. Перед вами сидят девятиклассники, граждане Российской Федерации, которые уже получили паспорта и из которых летом многие уже по-взрослому подрабатывают. Здесь находятся родители ребят. Относитесь к нам с уважением. Вы школьный педагог, а не надзиратель. Если мы хотим, чтобы ребенок захотел учиться, то важно мотивировать, а не оскорблять унизительными формулировками и заставлять. Так вы делаете только хуже и усиливаете сопротивление. Я реально в шоке: вместо того чтобы помочь ребятам раскрыть потенциал и расправить крылья, вы их пытаетесь опустить на дно. И при всем моем уважении к школьной форме, – мама посмотрела на Сиреновну: ее губы сжимались все плотнее и плотнее, – если вы требуете от учеников строгого соблюдения требований, то и педагоги должны соответствовать дресс-коду. Такая неопрятность и тон недопустимы.

– Что вы тут устроили? Одним хлопаете, других отчитываете. – Сиреновна метала глазами молнии, но они не долетали до мамы. Начиналась битва. – Я не позволю в моем присутствии так разговаривать с учителями.

– А я в вашем позволении, Маргарита Петровна, не нуждаюсь. Мне понятны и мои права, и мои обязанности, я их соблюдаю. Предлагаю и вам с коллегами вспомнить, что все требования работают в обе стороны, иначе они малоэффективны, тем более с подростками. – По классу пролетел гул одобрения.

– Вам бы только бунтовать! Лучше бы воспитанием дочери занялись – дурной пример заразителен! Она уже вовсю тут пытается установить свои порядки. Даже врать не стесняется.

– У вас есть доказательства моего вранья? – я спокойно задала вопрос с места.

– Вот еще, делать мне нечего! Достаточно моего слова.

– Нет, недостаточно, Маргарита Петровна.

Для вас не существует понятия справедливости, лишь аргументы и ложные обвинения. Слушать чьи-либо доводы вам слишком утомительно и раздражительно, ведь если вы для себя что-то решили, то вам наплевать на горстку учеников, а уж на одну меня – тем более. Но вы меня оклеветали перед всем классом, и я требую либо доказательств, либо забрать свои обвинения назад как минимум.

– Учитель всегда прав, и точка. Давайте не отвлекаться на глупости. – Мама Денисова брезгливо сморщила губы, глядя на нас с родителями, будто мы чумные. Это были стоп-слова, от которых у меня срывает крышу. Теперь я встала, игнорируя запрет Сиреновны. Мне уже было все равно, кто и что подумает, гораздо важнее было высказаться и быть если не понятой, то хотя бы услышанной теми, кто все эти годы был внутри ситуации, и теми, кто вообще не в курсе, что тут у нас творится.

– Буллинг – это не круто. Травля – это не круто. Лучше даже не начинать, если не умеешь останавливаться. Один сказал, другой поддержал, третий заржал, четвертый обозвал, пятый погнал и наврал. Завирусилось. И вот уже все в курсах, но все вырвано из контекста и пересказано, а значит, переиначено. И по факту это ломает даже сильных. Но также факт в том, что такое может случиться с каждым. Я с этим впервые столкнулась в пятом классе, справилась тогда и после еще не раз. И продолжаю справляться. А ты? – Я почти процитировала один из лисьих постов, но мне было совершенно пофиг, разоблачат меня или нет. Я посмотрела на Денисова и перевела взгляд на Сальникова. – Или ты? Уверены, что вывезете? Уверены, что ваши родители выстоят против системы и позиции «Учитель всегда прав»? Выжить любой ценой – это не значит подставить то щеку, то друга.

Я обвела класс взглядом. Такое разнообразие эмоций читалось на лицах. От недоумения и шока до презрения и сострадания. Я отдышалась и закончила, переведя контрольный взгляд на классуху. Ее шея и переносица уже покрылись багровыми пятнами.

– Жизнь и честь ученика для вас ничего не стоят, Маргарита Петровна. А вот электронная отчетность – это ваше все. Вы же даже длину наших юбок линейкой измеряете.

– Ты что несешь, Царева?!

– Несут курицы яйца. – Теперь встала мама и стала сверлить взглядом классуху. – У моей дочери есть имя, и как минимум в присутствии родителей фамильярничать некорректно и непрофессионально. Алисия говорит как есть, и будьте любезны сохранять адекватность и не затыкайте рот ученикам. Иначе зачем вы устроили это собрание таким расширенным составом? Проводить публичную порку несовершеннолетних я вам не позволю! А вот право высказаться и быть услышанным сегодня есть у всех. Когда проблемы замалчиваются, это позиция страуса; когда родители или педагоги выгружают эмоции, но не проживают их, это принцип контейнирования, слива пассивной агрессии. Задача же взрослых – научиться самим и показать детям как справляться с эмоциями. Не избегать, не истерить, а проживать. И научить этому нельзя по учебникам, только тренировкой и своим примером адекватной реакции на разные ситуации. Конструктивная критика как диалог – это важная часть образования и обмена мнениями. Услышать, проанализировать и поискать возможность найти объединяющее. Продолжай, Сия.

– Вы преподаете литературу и русский язык, но по факту имеет место равнодушная муштра и натаскивание на результат по ОГЭ для отчетности и премии. А кто из нас что понял, что чувствует, чем интересуется, к чему стремится – вам совершенно безразлично. Вы нас постоянно затыкаете, вмиг обесцениваете любую информацию, которая не вмещается в учебник литературы. Этого ведь в отчетах не требуется.

– Я не намерена это слушать! – перешла на крик Сиреновна. – Ни тебя, ни твою мать.

– Не смейте повышать голос. – Теперь не выдержал и встал папа. – Жена меня значительно моложе, а мы с вами, Маргарита Петровна, примерно одного возраста. Это раз. Я сам из династии педагогов и знаю всю систему изнутри. Это два. Вы здесь перед множеством свидетелей нарушили не только должностные инструкции, но и гражданские права учеников, что доказуемо. Это три. Я вам запрещаю подобным