Берег Софи - Ева Немеш

– Не, вы видели? Беспредел! Сами подожгли и сами тушить приехали. Пожарнички-то терминальские, а не городские. Все заметили? Буковку Т на курточках все видели? У них же своя пожарная часть. Типа начеку всегда. Нет, вот же звери! Видно, нервы сдали. Уговорами выжить не получилось, значит, решили поджечь. Известный метод, работающий. Следы, само собой, уже замели. Я же сразу сказал: камеры нужны. Камеры! А пробирки, стульчики, кинопроекторы – вот эта вся ерунда – всё потом! Сейчас бы чик-чирик – и к ногтю! Это ж надо – и море загадили, и землю через пожар отжать собираются.

Заканчивая речь, Баша крепко сжал кулаки:

– Но мы всё равно докажем, что это они. Эта пенная вечеринка кое-кому дорого обойдётся.

Пока Баша ругался, а Белка судорожно искал аптечку и переноску, огонь сошёл на нет. Станция напоминала берег после шторма: повсюду валялись обломки, обрывки, куски, клочки, остатки. Полностью сгорели шатёр и каморка. Остальное хозяйство, можно сказать, потеряло вид, но уцелело: стулья обуглились, сапы и вёсла оплавились, бассейн закоптился. Больше всех повезло металлическому вагончику, только узнать его было трудно, рисунки на стенах безжалостно закрасил огонь: от краба остался только один выпученный глаз, а медуза так и вообще исчезла.

В поисках переноски Белка нервно вышвыривал вещи из своего вагончика, так что всё его содержимое, включая раскладное кресло и шляпу, в которой он читал анкеты, быстро оказалось на земле. Внезапный порыв ветра разворошил одну из выброшенных папок. Несколько вылетевших из неё листов понесло к пенным лужам, а один приземлился на пепелище каморки. Крикнув «Анкеты!», Белка резко подался вперёд, но тут же остановился и захохотал. Его жуткий смех удивил не только меня. Баша приподнял брови, Уля отвернулась, а Алиса нахмурилась.

– Илья, прекращай! – строго сказала она. – Сейчас не время.

– Да я всё, всё! Прекращаю. С вот этим всем прекращаю, – кричал Белка, размахивая руками. – Окончательно прекращаю! И бесповоротно! И сейчас самое время об этом объявить.

Алиса не стала спорить и уговаривать. Она молча подняла кресло, быстро его расправила и подвела к нему Белку. Он не сопротивлялся. Опустившись в кресло, Белка тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Алиса положила ему на лицо шляпу и, повернувшись к Баше, крикнула:

– Паша, бегом к пожарным! Попроси у них брезент – он заменит переноску. Понял? Это срочно. В запасе пять минут. Не больше. Плюс нужны несколько человек, чтобы перенести Софи в катер. Топлива до маяка хватит?

Прежде чем ответить, Баша стянул с Ули кепку «Деста» и, нахлобучив её задом наперёд, вытянулся по струнке:

– Так точно, кэп! Баки до краёв!

Алиса посмотрела на него так, что он тут же вернул кепку Уле, но кривляться не прекратил:

– Вас понял: брезент в презент. И это… Разрешите обратиться: можно попросить их сирену врубить? Для драматизма. Или добрые дела будем под другие песни делать?

Алиса промолчала. И правильно. Я тоже не люблю, когда кривляются и сирену не по делу включают. Дальше никто ничего не говорил, все были заняты делом, поэтому я сама не заметила, как оказалась на зелёной подстилке, которую четыре песочных силача подхватили как пушинку и понесли к катеру. Дальше – обрывки: провал в темноту, слепящее солнце, треск мотора, нежные прикосновения маленькой ладони – кажется, Улиной – и шёпот Алисы: «Поливаем, поливаем. Потерпи, родная. Осталось немного». И вот когда я подумала, что да – немного мне осталось, случилось чудо: я оказалась в бесконечном, бездонном, прекрасном, прохладном, родном море. Погрузившись в воду, я вдруг заметалась, завертелась, затряслась – то ли от радости, то ли от испуга. И если бы не нырнувшая вслед за мной Алиса, я бы точно рухнула на дно огромным тяжёлым камнем.

Но всё обошлось. Алиса, сама еле державшаяся на воде от усталости, что только не делала: поддерживала меня за живот, направляла в разные стороны, осторожно крутила, выталкивала за очередной порцией воздуха. Убедившись, что я в относительном порядке, она погладила меня по спине и легко толкнула вперёд. И я… Я поплыла! Медленно, неуверенно я двинула вперёд, рассекая прохладные нежные волны.

Конечно, я заплакала. Пока дети не видят, можно и слезу пустить. Тем более от счастья. Раньше бы и спела. Да как! Но это раньше. Тогда могла, а сейчас нет. Или не хочу. Не до песен что-то. Сначала освоиться надо. Вспомнить всё хорошее и забыть плохое. А это пока не получается. Сколько ни стараюсь, никак. Так что пока помолчу. Кто знает, может, и навсегда.

15. Уля

Всё-таки здорово, что Андрей сказал: «Конечно, барабаны!» Почему я была уверена, что он выберет гитару? Не знаю. Наверное, потому что она была нарисована на сертификате музыкального магазина – других инструментов там не было. Интересно, почему художник выбрал её, а не, допустим, пианино? Потому что гитары чаще покупают? Или они ему просто нравятся? Ну, не знаю. Скрипки намного красивее. Про звук я вообще молчу.

Ладно. Какая разница – скрипка, гитара, флейта? Главное, что этот сертификат оказался волшебным. И если бы я послушалась маму и отправила его в мусорное ведро, никакого чуда бы не случилось. Получается, быть послушной – так себе идея? И если мама орёт: «Порви и выброси!» – не обязательно рвать и выбрасывать? Нет, я, конечно, понимаю, что моё решение вместо музыки заняться наукой вывело её из себя. Но я сообщила об этом не для того, чтобы её разозлить, а чтобы поделиться планами, которые ей, к сожалению, очень не понравились.

– В таком случае порви и выброси! – кричала она, размахивая открыткой с гитарой. – Делай что хочешь, только нервы мне не мотай. Рисование бросила – ладно. Но скрипку?! Ты же мне обещала. Пять лет насмарку! Мы же договаривались, что дельфины не вместо музыки, а параллельно. Одно другому не мешает. Ты хорошо подумала? Точно всё? Или паузу возьмём? У тебя же сольный концерт недавно был. Сольный. Слышишь, сольный! И сертификат, кстати, тебе подарили за него. Надо было тебе вообще ничего не говорить, а самой пойти в магазин и выбрать самую лучшую скрипку. Когда ещё такая возможность подвернётся? Никогда! Кстати, там срок действия есть? Посмотри! Наверное, да. Сейчас не хочешь, завтра передумаешь. И главное, магазин рядом! Идти три минуты. Точно не хочешь? Хорошо подумала? Ну и не надо! Чёрт меня дёрнул не открывать это письмо. Надо было без тебя посмотреть, что там внутри, и самой всё сделать. Когда бы ты новый инструмент увидела, у