Подарок из прошлого - Екатерина Алексеевна Каретникова

– Мама!

Пружинная сетка взвизгнула, тряпьё метнулось в разные стороны.

Мать слетела с кровати, Гришка бросился к ней и изо всех сил уткнулся в её старое, мягкое домашнее платье. И вмиг понял, что всё. Всё страшное кончилось. Он дома. Мама жива. А дальше как-нибудь… наладится.

Глава двадцать девятая

Лис. 2021 год

Конкурс «Звёзды на песке» придумали давно. Каждый год ребята из лагеря выступали как настоящие артисты. И местные, организованно приезжавшие на школьном автобусе, – тоже. Это повторялось из года в год. Добрая традиция. Дружба без границ. И денежный приз победителю. От спонсоров.

Лис не хотел участвовать во всём этом. Вот честно – не хотел. И пусть ребята из отряда уговаривали. И пусть вожатые удивлялись. Потому что играл на гитаре Лис лучше всех в лагере. И пел тоже.

Но стоило Василисе фыркнуть:

– Трусишь, что ли? Боишься, что Макс круче сыграет?

И он не сумел ничего придумать, чтобы ответить достойно. Только сказал, что будет петь. Непременно.

Макс постучался к Лису в комнату вечером, после отбоя. Лис не понимал, как ему удавалось проникать на охраняемую территорию. Но Макс проникал. Спокойно. Лис как-то спросил Василису, а она только плечами пожала:

– Чего ты хочешь? Они же местные! Все тропки тут знают. Да и вообще… Думаешь, кому-то всерьёз надо их сюда не пускать?

Лис не знал.

– Здоро'во! – сказал Макс и ухмыльнулся.

– Привет, – кивнул Лис.

Макс руку не протянул, а вместо этого засунул большие пальцы в карманы джинсов. Лис сделал вид, что ему наплевать.

– Мы слышали, у тебя гитара крутая? – спросил Макс. – И примочки? Или наврали?

– Гитара ничего, – кивнул Лис. – А примочек нет. Наврали.

– «Стратокастер»?

– «Фэндор», – поправил Лис, – акустическая. Но она старая.

– И играешь ты круто.

Лис пожал плечами. Ни да, ни нет.

– Ага, – кивнул Макс, будто Лис с ним согласился. – Я чего хочу? Мы репетицию замутили. Типа генеральную. Может, послушаешь? Мнение со стороны и всё такое. И сам сыграешь.

– Да легко! А где?

– Ну не здесь же! За территорией. Бери гитару и пошли. Проведу.

Лис понял, что всё не так просто. Но отказаться? Чтобы Макс решил, что он элементарно струсил и потом рассказал об этом Василисе?

Лис набросил куртку, взял гитару. И вышел из комнаты вслед за Максом.

* * *

Может быть, всё вышло бы совсем по-другому, но Лис сам нарвался. Ну, наверное. Потому что когда они ехали в старом фургоне и он вроде был ещё гостем, а не пленником, то в ответ на слова Макса не смог промолчать. И ответил. Резко, почти грубо. Так можно отвечать, если у тебя за спиной тыл. Или если ты супергерой и уже запрыгнул в вертолёт. Или если твоя голова тебе отказала и ты не понимаешь, что те, кто вокруг, с тобой справятся. А ты с ними – ни при каких раскладах.

– Мне Васька сказала, ты у нас непростой товарищ, – ехидно оскалился Макс. – У тебя ещё дед в отделе по борьбе с бандитизмом служил. В наших краях.

– Служил, – спокойно кивнул Лис. – А что?

Кто бы знал, чего ему стоило это спокойствие.

– Это наша земля, – ответил Макс сквозь зубы. – Мой дед тут жил. Его в сорок четвёртом десятилетнего твой прадед и его псы в заложники взяли. Чтобы родителей и остальных выманить. И расстрелять на месте. А они ведь ничего такого не хотели. Жить просто. Без «Советов». Торговать. Да мало ли? А их всех, без суда и следствия. Дед один с пасеки живой выбрался. Но ничего, он за всех пожил! Ему в прошлом году сто лет стукнуло. Михей его зовут. Не слышал?

Лис качнул головой. Он знал, где служил его прадед. Он знал, что уже давно это считается… сомнительным. Но почему вот так, ни с того ни с сего он должен верить, что прадед прожил неправильную жизнь, а те, с кем он сражался, – правильную? И что прадед мог совершить подлость, просто потому что носил погоны именно такого цвета? Тем более он слышал историю про десятилетнего мальчишку-заложника. Вот только его звали вовсе не Михей, а Гришка. И в той истории концы с концами сходились, а в истории Макса – нет.

– Ну ясно! Кто же про такие подвиги расскажет? Ты ведь уверен, что твои все – герои.

Лис стиснул кулаки, но пока ещё промолчал.

– Вот не люблю я вас! – сплюнул под ноги Макс. – Москвичей, питерцев. Всё у вас легко и правильно. Прадед – герой, денег – море, гитара – «Фэндор», девчонки – на шею вешаются. Сидели бы у себя! Так нет, к нам лезете!

Лис посмотрел на Макса и, отчётливо выговаривая слова, ответил:

– Да наврали тебе. Не могло так быть. Сам-то что – считать не умеешь? Научись – в жизни пригодится. Если в сорок четвёртом – десять лет, то в две тысячи двадцать первом – никак не сто. И ещё. Нет слова питерец. Есть слово петербуржец.

И это стало последним рубежом. До него ещё всё могло закончиться мирно. А после – уже нет.

И случилось то, что случилось. Его избили, связали и оставили на заброшенном хуторе с вихрастым охранником-пацаном.

* * *

Первые минуты после падения Лис ничего не слышал. Как будто его голова попала в мешок с ватой, и в этой вате наглухо застревали все звуки, жившие снаружи. Но через какое-то время он различил голос. Мальчишеский, хриплый, срывающийся от ужаса.

– Макс, этот псих разбил гитару! И сам тоже! Ага, с лестницы. Нет, не шевелится. Что? Я виноват? Ты… Ты – гад! Ты обещал, что он просто побудет у нас. Что когда ты выиграешь свой поганый конкурс и получишь свои поганые деньги, мы отвезём его обратно. И всё! Всё! А он лежит! И не шевелится. И не дышит…

Голос умолк, но раздались резкие вздохи или всхлипы – Лис точно не понял.

Он ещё немного полежал и поднял голову. Тот, кто вёл обратный отсчёт, сидел на верхней ступеньке лестницы с мобильником в руке и плакал. От изумления Лис забыл, что разбился, и сел.

Вихрастый вытер глаза, уставился на Лиса.

– Так ты живой? – пробормотал он и вдруг расплылся в улыбке. И повторил, будто пробуя слово на вкус: – Живой!

– А чему ты радуешься? – усмехнулся Лис.

– Нет, – покачал головой вихрастый. – Ты точно псих!

Лис хотел было ответить, кто тут на самом деле псих, но посмотрел на дорогу и замер. Разрывая темноту синими всполохами,