Дядушкин дом - Олеся Беленикина

– Ах ты!.. – громко выругался Захар.

Серёга не ожидал атаки и повалился на землю. Захар замахнулся, стремясь ударить, но мускулистый Плотников перехватил руку, крепко держал на расстоянии. Захар знал: ему не одолеть соседа, но не отступал.

Их бросились разнимать. Дядушка с одной стороны, отец Серёги с другой – вовремя подоспели.

Несмотря на худобу, старший Плотников с силой вцепился в Захара, не давал вырваться. Захар только и видел рукав клетчатой рубахи на щуплой руке. Андрей Евгеньевич держал Плотникова-младшего. Серёга свирепо смотрел на одноклассника и тяжело дышал.

– Это я, я то фото выложил! – кричал Захар. – Мне и мсти! Дядушку зачем тронул?

Он снова выругался, попытался избавиться от хватки соседа. Не вышло.

Серёга тем временем сдёрнул руки Андрея Евгеньевича. Подошёл к Захару и с неприязнью посмотрел в лицо.

– Ты чокнулся, – процедил он и скрылся в кособоком доме.

38. Когда время показывает

Вернувшись от Плотниковых, Дядушка поднялся к себе в спальню. Начал осматривать окно: хотел понять, как вор пробрался на второй этаж. Быстро догадался: по решётке, увитой виноградом. Она доходила почти до балкона. А дальше оставалось подтянуться и пройти в комнату. В спальне тоже царил кавардак: книги раскиданы, шкаф открыт. Только ничего ценного на втором этаже не было.

На просьбы Захара вызвать полицию, обвинить одноклассника в краже Дядушка ответил категорическим «нет».

– Что мы им скажем? Что тебе видение было? Да и не верю я в вину мальчишки.

– Дядушка, я своими глазами видел! Думаешь, вру?

– Племяш, тебе безоговорочно верю. И знаю: казак показал что-то. Но ты же не разглядел лицо Сергея? Значит, и обвинять его не в чем.

В гостиной ящики задвинули, мебель расставили по местам, картины развесили по стенам.

Но о бардаке всё ещё напоминал покорёженный замок на кладовой двери.

«Неужели Серёга считает, что Дядушка прячет свои наработки в кладовке? Вот придурок!» – думал Захар, гневно шагая по гостиной.

Он не жалел, что бросился на Плотникова. Не жалел и о разбитом носе, успевшем посинеть. Но мысль о потерянных трудах приводила в отчаяние.

– Что толку обещать не лезть к бизнесменам, если всё равно Дядушке теперь музей не спасти?! – яростно выкрикнул Захар и стукнул ни в чём не повинные ходики. Часы недовольно загудели в ответ.

Он сел на резной дубовый стул, поставил локти на колени, подперев голову руками, и раздражённо засопел.

В гостиную прошагала Стегозавриха. Встала напротив и вытянула длинную шею. Захар аккуратно погладил голову рептилии.

– Ты пыталась его остановить – я видел. Умница! А я так и не смог помочь.

Захар вздохнул. Чувство беспомощности сводило с ума.

– Ну зачем, зачем мне тогда этот странный дар? Стегозавриха, может, ты знаешь, как мамонта от скалы отвязать? Отвяжем – поможем Дядушке. Прямо на презентацию Добрыню приведём!

Стегозавриха молчала. Лишь сильнее выдвинула шею и закрыла глаза.

Зато казак развёл бурную деятельность. Летал над черепахой, взмывал под высокий выбеленный потолок, тараня огромную люстру. Пикировал, завывая при каждом манёвре. Захар поначалу не реагировал. Подумал: тень перевозбудилась из-за событий. Отмахнулся пару раз от навязчивого облака. Но потом сообразил: казак привлекал внимание.

– Чего тебе? – спросил он.

Довольный произведённым эффектом, казак нырнул за спину Захара и подлетел к ходикам. Постучал прозрачной рукой по циферблату.

– Часы-то тебе чем насолили? Дружище, меня тоже подбешивает их бой. Но не до такой же степени…

Казак не унимался. Юркнул обратно к Захару, схватил за руку – прикосновение оказалось еле уловимым – и потянул к ходикам.

– Ладно-ладно. Иду я!

Тень продолжала висеть в воздухе. Одной рукой держала Захара, другой молотила по кругляшку со стрелками.

Захар поднял голову, присмотрелся к часам. Всё как обычно, ничего примечательного. Двенадцать цифр по кругу, две стрелки, маятник. Казак принялся бить по нему ладонью, будто хотел поймать.

– Что ты хочешь? – растерялся Захар. Решил тоже дотронуться до подвешенного кругляшка с узором, чтобы успокоить казака. Мол, видишь, я к игре присоединился – не волнуйся. Обхватил маятник ладонью. Пальцы нащупали резную шероховатость на поверхности. А сзади… сзади наткнулись на какой-то маленький предмет. Захар потянул и вытащил ключ.

– Занятненько…

Он не успел рассмотреть находку. Тень повела к противоположной стене – к двери кладовой с покорёженным замком. И требовательно ткнула пальцем в отверстие на нём.

Захар вставил ключ в замок. Щелчок – и дверь в кладовую открылась.

Помещение оказалось крошечным: коробки, чемоданы, испорченный стул. Но посередине на старинных плечиках висело казачье одеяние: белая гимнастёрка, синие шаровары с красными лампасами, синий чекмень без пуговиц. Рядом на кривом стуле с неестественно изогнутой ножкой лежала папаха и шашка в ножнах.

– Вот это да… Твоё?

Казак утвердительно кивнул. Действительно, одежда на парящем над полом облаке походила на костюм в кладовой. Только вместо папахи у тени торчал игривый чуб.

Захар взял шашку, аккуратно достал её из ножен, украшенных гравировкой и полированным камешком посередине, – лезвие оказалось почерневшим, будто его лизали языки пламени. Приподнял оружие над головой, рассёк воздух. – Ты крутой, оказывается, чувак, – одобрил Захар.

Казак, довольный, хмыкнул.

– Чего здесь выискиваешь? – раздалось в дверях. Андрей Евгеньевич пошаркал в гостиную. – Племяш, ничего от тебя не схоронишь. Так и тянет к этой рубильне. Ты дай-ка мне её, пока ничего не стряслось, как в прошлый раз.

Дядушка аккуратно забрал из рук Захара шашку и вложил в ножны.

– А что было в прошлый раз?

– Не помнишь, что ли? Знатно, видать, тебя тогда шарахнуло. – Дядушка удивлённо покачал головой.

– Шарахнуло? Меня?

Андрей Евгеньевич кивнул на обугленную розетку на стене.

– Твоя работа. В прошлый приезд наегозил[17] мне. Нашёл шашку, точно так же достал из ножен. Как сил-то хватило и роста – пять лет же всего было. И зачем-то запихнул её острым краем в розетку. Ох, не знаю, племяш, чем бы дело кончилось. Но казак наш тогда попытался схватить тебя за ладонь. И заряд по нему по большей части прошёл. С тех пор он такой… – Дядушка неопределённо повертел ладонью, – своеобразный. Прозрачный. Спит постоянно, парит над полом. Не видно, не слышно. Заряд много сил у него забрал.

Казак подлетел к Дядушке и, наклонив голову, всхлипнул. Чуб повис в воздухе метёлкой.

Захар стоял, раскрыв рот.

– А раньше казак каким был?

Дядушка пожал плечами:

– Обычная тень. Жаль, что немая. Двигал что-то в доме. Ходики порой подводил, чтобы чаще били, пугал меня изредка. Ты когда в прошлый раз приехал, в прятки с ним играл. Ну,