Ты за все ответишь - Эльвира Владимировна Смелик

Но получалось, на самом деле не всех. Однажды теперь уже бывшая жена сказала:

– Лёнь, ты же понимаешь, мы давно уже живём вместе просто потому, что так комфортней и удобней. Быт налажен, особых проблем нет. Да и люди мы с тобой хорошие: неконфликтные, ответственные, порядочные. А от добра добра не ищут, особенно когда ничего лучшего всё равно не предвидится.

– Ну как не предвидится? – возразил он, даже не скрывая нарочитых саркастичных интонаций. – Похоже, как раз таки нашлось. У тебя. Я ведь правильно понимаю?

Разговаривая на подобную тему, сложно сохранять непредвзятость и невозмутимость. Вот и Полина не сдержалась, произнесла с вызовом:

– Только не говори, что ты до последнего момента ничего не замечал и даже не предполагал. Что для тебя случившееся абсолютно неожиданный сюрприз. Да, мы ведь уже давно отдалились. И ты ни разу даже не пытался это как-то исправить.

– Ну да, конечно, – пренебрежительно вывел Лёня, – это именно я во всём виноват. А ты ни при чём.

Полина сжала губы, качнула головой, посмотрела с упрёком или даже с возмущением.

– Не передёргивай, – и с особой, не менее показательной значимостью заявила: – Я не снимаю с себя ответственности. Наоборот, я наконец-то делаю то, на что мы не решались, хотя давно всё к этому шло. И мы с тобой не разбежались до сих пор только по той причине, которую я уже назвала. Ну ещё из-за Яськи.

– Уж её-то не приплетай, – недовольно потребовал он. – Ты ведь и ей до сих пор не сказала, какой подарочек приготовила. Ты вообще всё решила без нас и теперь просто ставишь перед фактом. Принимайте как хотите.

Конструктивно никак не выходило, да и рассудительно тоже. Всё предсказуемо сводилось к перечислению взаимных претензий и обидам.

– А ты хочешь, чтобы я осталась? – воскликнула Полина. – С тобой? – всплеснула руками, округлила глаза, выдала с нажимом: – Ну так сделай для этого хоть что-то.

Лёня не сразу поверил, что она серьёзно.

– Подожди, – пробормотал ошеломлённо, уставился на неё пристально, но только убедился, она действительно говорила именно то, что думала. Тогда он громко хмыкнул, даже коротко рассмеялся. – То есть после того как ты мне изменила, я, по-твоему, должен умолять тебя, чтобы осталась? Совершать подвиги, чтобы заслужить твою благосклонность? Ты, может, от меня ещё и извинений ждёшь?

А Полина не нашла ничего лучшего, кроме как, гордо вскинув подбородок, ляпнуть крайне негодующе, но совершенно не в тему:

– Ну вот видишь!

– Да что ж такое я должен видеть? – насмешливо поинтересовался Лёня, затем вывел холодно и жёстко, не просто не боясь, а именно желая уколоть и обидеть: – Ты бы хоть сначала сообщила, что между нами всё, что ты уходишь, а потом уже и бегала на свидание с другим.

Полина отвела взгляд, сглотнула:

– Я… я так и хотела, но…

– Оно как-то само вышло, – закончил он за неё, кивнув и презрительно усмехнувшись.

И ведь даже не представлял, как редко в действительности получается всё сделать правильно и просто, не усложнив, не запутавшись, не ошибившись, и что довольно скоро сам окажется в похожем положении.

В тот раз они с Полиной, конечно, ни до чего хорошего не договорились, а всего лишь разругались, увязнув во взаимных обвинениях, и, чтобы не продолжать бессмысленную перепалку, Лёня просто на пару часов ушёл из дома. Правда, и вернувшись, не принялся сразу заново разбираться и выяснять отношения.

Он посчитал, что в первую очередь необходимо осознать и успокоиться и только тогда уже обсуждать сложившуюся у них ситуацию. Потому что действительно непонятно: а что делать с Яськой? Ведь Лёня хотел, чтобы дочь по-прежнему оставалась рядом, чтобы их общение не сводилось к звонкам, переписке и коротким визитам. А жена, огорошив внезапной новостью, планировала увезти её с собой к какому-то незнакомому мужику? Или как? Полина просто сбежала тайком, воспользовавшись моментом, когда никого не было дома, вообще ничего не сказав Ясе, свалив эту обязанность на него. Только, кажется, позже – через пару дней – то ли позвонила ей, то ли написала.

Но да бог с ней, и с этим справились. Лёне не впервой устраивать жизнь почти с нуля. И он опять решил начать с переезда, точнее, с возвращения в знакомые с детства места.

Глава 23

Нельзя сказать, что Лёня всё это время даже не вспоминал о Наташе. И вспоминал, и думал, и когда перебрался назад в родной город, тоже. Даже отыскал старый номер её домашнего телефона и долго решал, звонить или не звонить. Зачем?

Вот именно, незачем. Потому и не стал. К тому же, по сути, это был телефон её родителей, которые могли переехать или его отключить, так как стационарным сейчас почти уже никто не пользовался, если только на работе. Да и Наташа точно жила не с ними, а с мужем. И с детьми.

Лёня даже не сомневался, что дети у неё тоже были, хотя бы один. Только вот представить не мог, что этот один окажется Яськиным одноклассником.

Надо же, как совпало. И возраст, и школа, и класс, и то, что дочь выбрала не биологию с химией, а обществознание. И разве поверишь, что подобное произошло чисто случайно, что это не очередные происки коварной судьбы, которая вдруг смилостивилась и подкинула шанс. Или, наоборот, решила подразнить и поприкалываться.

Хотя то, что их с Наташей дети учатся вместе, Лёня узнал далеко не сразу. Яся особо не рассказывала о своих одноклассниках, лишь о новой подружке Варе, которая иногда заглядывала в гости. Но даже, если бы назвала имя, оно бы ничего ему не сказало.

Ну есть у них какой-то Арсений Бердников, и что? Лёня понятия не имел, какая у Наташи фамилия по мужу.

И что самое интересное, ходившая вместо него на первое в году школьное собрание бабушка – он не смог из-за работы, а игнорировать, когда дочь только-только перевелась в школу, было бы как-то неприлично – отнеслась к делу ответственно, записала всё, что посчитала важным, в том числе ФИО членов родительского комитета. Но мельком прочитав «Бердникова Наталия Николаевна», Лёня не ощутил абсолютно ничего: не откликнулось, не торкнуло и даже мысли не возникло.

Фамилия совершенно чужая, а имя Наталия совсем не редкость. Бабушку, Лёнину маму, тоже звали Наташей. Вот так вот.

На второе собрание он тоже не пошёл, потому как оно проводилось в довольно