Ты за все ответишь - Эльвира Владимировна Смелик

Потом они немного поговорили.

– У тебя тут кто?

– Сын.

– А у меня дочь. Мы с ней только летом сюда переехали. А эту школу выбрали, потому что и от дома недалеко, и сказали, что она довольно сильная, раз не просто так, а лицей.

– Ну да, так и есть.

А ближе к концу, когда Ангелина Михайловна заявила, что ещё одно маленькое объявление и в целом на сегодня всё, Лёня, чуть наклонившись, опять спросил:

– Ты и сейчас торопишься?

Но на этот раз Наташа не ответила сразу «да». Хотя и «нет» тоже не сказала. Если и планировала, то всё равно не успела, потому что Лёня не стал долго ждать, предложил:

– Тогда, может, зайдём куда-нибудь после собрания? Кофе выпьем. Или чай. С эклерами. Ты ещё любишь эклеры? Поболтаем, вспомним молодость. Ты как?

Она согласилась. Пусть и задумалась ненадолго, но всё же ведь согласилась. Поэтому из школы они вышли вместе и особо искать не стали, устроились в ближайшем ресторанчике. Сидели, пили кофе и разговаривали на совершенно нейтральные темы.

– Кого-нибудь видишь из наших?

– Да нет, никого. Большинство разъехалось кто куда. Только с Лариской иногда встречаемся.

– С той, с которой ты за партой сидела? С Хомутовой? – уточнил Лёня.

Наташа кивнула.

– Ага, – и сообщила: – Она сейчас риелтором работает. Третий раз замужем.

– А я разведён, – вырвалось само собой в продолжение, и оба на какое-то время замолчали, ощутив неловкость, переключили внимание на кофе и этим будто придали прозвучавшим словам особую значимость. Или Лёне хотелось так считать?

Но дальше они старательно обходили тему семьи и личной жизни, говорили в основном о работе. Даже о прошлом не особо. Потом Наташа громко выдохнула, заключила:

– Ну ладно. Кофе допит, эклер съеден. Думаю, пора по домам.

И сразу поднялась с места, давая понять, что не будет никаких других вариантов.

Да Лёня их тоже не ждал, но когда вернулись назад к школе и остановились возле Наташиной машины, услышав стандартное «Спасибо за компанию», он не выдержал и спросил:

– Наташ, а у тебя всё в порядке?

Она уже взялась за ручку, собираясь открыть дверцу, но не открыла, повернулась, вскинулась недоумённо:

– Что ты имеешь в виду?

Что? Да ничего запредельного. Самое банальное, что можно выразить немудрёнными фразами: «Ты счастлива? Ты довольна? Тебе хорошо?». В том настоящем, которое у неё сейчас. Потому как наблюдая за Наташей, пока они сидели в ресторане, да и в школе тоже, Лёня в этом сильно засомневался.

И дело не в том, что он искал какие-то лазейки для возможных отношений, пытался выдать желаемое за действительное. Просто, когда человек тебе по-настоящему важен и дорог, не так уж сложно заметить, если его что-то угнетает. По затаённой печали в глазах, по слишком сдержанной улыбке, обозначаемой только уголками губ, скорее вежливой, чем искренней. По этой вечной собранности и правильности, ясно транслировавшей: «Так полагается. Я должна».

Да, они давно не виделись и теперь уже далеко не подростки с их чрезмерной эмоциональностью, распахнутостью, импульсивностью. Они повзрослели, научились закрываться, сдерживать себя и контролировать. И всё равно Лёня прекрасно видел: сейчас Наташа не была собой, а старательно соответствовала заданному образу. Уверенная, благополучная, устроенная женщина, у которой всё исключительно безупречно и никак иначе.

– Ну вообще, в жизни, – пояснил он. – Действительно всё в порядке?

– Конечно, – выдала она, ни на секунду не задумавшись, твёрдо и невозмутимо, для весомости добавила с нажимом: – Само собой.

Но он и тогда не поверил этой выставленной как щит нарочитой напористой убеждённости, автоматическому ответу без паузы. И ведь не ошибся, на самом деле не ошибся, разглядел и всё понял правильно. Только выяснилось это не тогда, а гораздо позже. А в тот момент Наташа усердно и тщательно играла выбранную роль, поддерживала созданную легенду.

Она открыла дверь авто, забралась в водительское кресло, запрокинув голову, отстранённо посмотрела на Лёню, чтобы произнести положенное:

– До свидания.

Но он, вместо того чтобы тоже, как требовалось, попрощаться, пообещал:

– Я тебе позвоню.

Наташа нахмурилась, поинтересовалась с легко читаемой ноткой показательного возмущения:

– Зачем?

Лёня дёрнул бровями, выдал:

– Не захочешь, можешь не отвечать.

Получилось, конечно, чуток патетично, театрально и оттого глуповато. Но узнать, как бы сработало, ему всё равно не довелось. Да потому что не понадобилось звонить – они встретились. Случайно. Или нет.

Ведь в действительности не существовало незакономерных случайностей. Судьба всегда щедро подкидывала шансы, но вся ответственность по-прежнему лежала только на самом человеке: использовать их, отказаться или вообще побыстрее сбежать. Лёня это уяснил и больше сбегать не стал. Достаточно! И именно тогда он всё-таки сказал, пусть и с огромным опозданием, и не сразу, а почти под конец:

– А знаешь, Наташка, я ведь в школе был в тебя влюблён. И потом тоже.

– Правда? – уточнила она недоверчиво.

– Правда, – подтвердил он, ни капли не боясь и не смущаясь. – Просто не признавался, потому что… смысл? Я же был тебя ниже на полголовы, и вообще… только друг.

– А я… – пробормотала Наташа, растерянно моргнула несколько раз, судорожно вздохнула, – я примерно так же думала. Представляешь? Что ты меня воспринимаешь исключительно как сестру. Даже обидно было. Я же вроде не дура и не уродина, а ты меня как девушку даже не рассматривал. Потому и с другими встречалась, чтобы убедиться: всё со мной нормально. Ну и не оставаться же теперь всю жизнь одной, раз тут не совпало.

Лёня слушал её и тоже не верил. И даже сказать ничего не мог: все мысли разбежались, остались одни обрывки и бессмысленные восклицания: «Да ну… нет… не может быть». А Наташа хмыкнула, покачала головой, вывела:

– Глупо-то как.

Это слабо сказано, глупо. Да они самые настоящие идиоты. И столько времени напрасно потеряли. А ведь хватило бы пары фраз, отчаянно откровенных и смелых, но оба только додумывали и предполагали, вместо того чтобы их сказать. Нет, они и сейчас не бросились тут же в объятия друг другу, не принялись поспешно закрывать гештальты, но сворачивать с внезапно открывшегося нового пути не стали. Медленно, осторожно и даже с сомнением двинулись дальше.

Хотя Лёня не так давно выговаривал Полине, что по-порядочному, по-честному было бы сначала разобраться с прежними отношениями – не его, а Наташиными – и только затем уже устраивать новые, сам на том же и попался.

Пусть они знали, как надо, но нужный момент всё-таки пропустили. Занесло, закрутило, увлекло – не удержались. Правда всегда понимали, что нельзя так оставлять и дальше, нельзя затягивать – надо делать. Им ведь самим было в тягость прятаться, скрывать,