Взвейтесь кострами - Алина Игоревна Потехина

с Настей переглянулись и побежали домой за купальниками. Через десять минут мы встретились в том же месте и побрели к воде. По пути Настя сообщила, что её мама ещё не вернулась от бабы Люси. Снова стало тревожно, я закусила губу, отгоняя печальные мысли.

До своего любимого места в самом конце пляжа мы не пошли — не было ни сил, ни желания. Людей на пляже было много, гомонили дети, малыши строили замки из песка, а взрослые лениво загорали, поглядывая на водную гладь. Вода манила нас предчувствием свежести и только тоскливые мысли о бабе Люсе не давали расслабиться.

Вместе с тем любопытство подстёгивало — хотелось поскорее раскопать кучу камней и узнать что-же под ней пряталось. и пряталось ли что-то вообще. Время от времени я дотрагивалась до кулона на шее и всё раздумывала стоит ли рассказать друзьям о снах. С одной стороны — они могли бы подумать, что я совсем сошла с ума, но с другой, мы все уже погрязли в необъяснимых событиях вокруг лагеря и загадочной двери в подземелье.

Тяжёлые мысли портили настроение, грузили, но жара сделала своё дело, и мы долго плюхались в воде, наслаждаясь прохладой и безмятежностью. К тому же отсюда пляж на территории лагеря был виден как на ладони.

Я отплыла от берега и зависла на месте, разглядывая густые кусты по ту сторону границы лагеря. Всё в нём замерло, будто в ожидании. Ни единого листочка не шевелилось на густых кронах деревьях, ни единой птицы не пролетало над ними и ни одной живой души не было видно. Во всём облике лагеря чувствовалось что-то зловещее, но при этом притягательное. Да, меня тянуло к лагерю, будто кто-то тянул за верёвочку, привязанную к самому сердцу.

— Кать, ты чего? — ко мне подплыла Настя.

Я обернулась на подругу и поняла, что держусь за кулон в виде рыси двумя руками.

— Ничего. — я попыталась неуверенно улыбнуться.

Подруга мне не поверила, но бросив тоскливый взгляд на лагерный пляж развернулась и быстро поплыла к берегу, словно боялась передумать. Я не стала испытывать судьбу и поплыла вслед за Настей.

Лагерь не давал мне покоя, не выходил из мыслей и ни на минуту не отпускал. Нестерпимо захотелось вернуться в воду и поплыть к лагерному пляжу. Я даже сделала шаг обратно, но остановилась. По взглядам друзей поняла — их гложут те же мысли и такое же навязчивое желание вернуться в заброшенную сень деревьев и пустых домиков.

Спустя час мы вернулись к груде камней и с новой силой принялись за раскопки. Пальцы болели, но сдаваться никто не собирался. Плотно сложенная куча медленно, но верно уменьшалась, а рядом росла новая — из тех камней, что мы снимали.

Чем глубже мы копали, тем крупнее становились булыжники. Теперь выкорчёвывать их приходилось всем вместе. После нескольких безуспешных попыток сдвинуть особенно крупный камень, Мишка принёс из дома лом. Мальчишки подсунули острый конец лома под влажный остов камня, и мы все вместе, держась друг за друга, встали на торчащий лом. Со стоном камень выскользнул со своего места, обнажив что-то тёмное, а мы повалились на землю. К счастью, обошлись несколькими синяками и ссадинами. Поднявшись и осмотрев ранения, мы с трудом откатили булыжник в сторону и заглянули в открывшуюся дыру.

Под камнем спрятался слой слежавшейся земли, под которой были насыпаны камни помельче. Я едва не застонала, увидев это и уже начала думать, что мы зря весь день расковыривали эту кучу, когда из-под одного из камней вывалились какие-то палки.

— Что это? — Вовка поднял одну из них.

— Не знаю. — пожала плечами я.

Под следующим камнем вместе с коричневыми палками лежала металлическая шкатулка. Аккуратно вытащив её, мы сгрудились вокруг. Шкатулка была на удивление тяжёлой. Я надавила пальцами на крышку, но она, естественно, не открылась.

— Может там и ключ есть? — спросила озадаченная Настя.

Мы поставили шкатулку на кучу и вернулись к камням. Но отодвинув следующий камень пожалели о том, что залезли сюда. Дыхание перехватило от ужаса, мы отскочили от места раскопок, единым порывом вылезли из ямы и замерли, глядя на тёмные глазницы полуразвалившегося черепа.

— Это что — были кости? — сдавленно спросила я.

Вовка побледнел, как полотно.

— Мы раскопали могилу. — дрогнувшим голосом констатировал Мишка. — Настоящую!

— Надо позвать взрослых. — пискнула Настя.

— А как же шкатулка? — спросила я, глядя на потемневшую от времени коробочку, которая осталась на куче камней возле останков.

Мишка побледнел ещё сильнее, чем брат, но смело спустился в яму, подошёл к скелету и, схватив шкатулку, практически мгновенно вернулся к нам. Я забрала металлическую коробочку у него и нервно погладила крышку. Под пальцами обозначилась выемка.

— Мои родители на работе. — прошептала я, не в силах отвести взгляда от черепа.

— Пойдёмте со мной? — тоскливо позвала Настя. — Моя мама дома сегодня, но я боюсь.

— Пошли. — я взяла подругу за руку.

— А что мы взрослым скажем? — с сомнением спросил Вовка.

— Что случайно нашли. — буркнула я.

— Только шкатулку надо спрятать. — хмуро отозвался Мишка. — И лучше не оставлять её в шалаше.

Сначала зашли ко мне — я спрятала шкатулку в своей комнате, затем поспешили к Насте. Меня, как и подругу, била крупная дрожь. Само осознание близости скелета шокировало. Мальчишки держались намного лучше. Они первыми зашли в Настин дом и поздоровались с её мамой. Женщина тихонько что-то напевала себе под нос, пританцовывая на кухне. Увидев нас, она вздрогнула и неловко улыбнулась.

— С бабой Люсей всё хорошо. — сразу же успокоила она нас. — Попросила вечером вас зайти к ней. Рада, что вы, наконец, перестали от неё шарахаться. Баба Люся очень хорошая женщина.

Мы переглянулись и остановились на пороге, не решаясь ни зайти, ни начать говорить.

— Вы чего? Что-то ещё случилось? — Настина мама подошла к нам, заглядывая в глаза. — Вы как будто привидение увидели.

— Мы скелет нашли. — взял на себя удар Мишка.

— Что? — Настина мама отступила и медленно села на стоящий рядом табурет. — Какой скелет?

— Человеческий. — хмуро продолжил Миша. — Старый очень.

— Он возле лагеря. — добавила Настя.

— Возле лагеря? — рассеянно переспросила Настина мама.

Женщина обвела нас испуганным взглядом, будто проверяя не обманываем ли мы её, но