Взвейтесь кострами - Алина Игоревна Потехина

— Да и не факт, что он вообще способен из лагеря выйти. — согласился с братом Вовка.

— Выйти-то может. — уверенно ответила я. — Бобину с музыкой же кто-то подкинул.

— В любом случае, открыть шкатулку он не сможет. — ответил Вовка.

Мальчишки быстро закопали яму и разровняли землю.

— У тебя там ничего не росло? — опомнилась Настя.

— Пока нет. — я обхватила себя руками.

— Тогда давай я завтра тебе маргариток принесу? У меня много. — предложила подруга.

— Давай. — согласилась я.

«Лишь бы оно наступило, это завтра.» — подумала я и посмотрела в лагерь. Охранника уже не было видно и мне оставалось только надеяться на то, что он ушёл.

К этому времени окончательно стемнело. На аллее зажглись фонари, а мы, наконец, достали из холодильника пирожки, приготовленные мамой утром. Чай с пирожками поднял настроение, и даже тьма перестала казаться такой зловещей. После двух кружек чая мы стали размышлять не поздновато ли уже для похода к бабе Люсе. Она, конечно, сама нас позвала, да и вообще была в курсе нашёл проблемы с лагерем, и тетрадь оставалась у неё, но всё-таки сегодня ей было плохо, а мы очень сильно устали.

— Она может обидеться. — хмурилась Настя.

— Может она уже спит, а мы её разбудим. — отвечал девочке Мишка.

— Давайте просто придём и постучимся. — предложила я.

Друзья согласились единогласно и без привычных споров.

Я убрала лопату, заперла дом, и мы вышли на светлую в лучах фонарей аллею. Лагерь смотрел на нас немигающими тёмными окнами. Я так отвыкла от его неживого вида, что на мгновение мне даже показалось, что всё происходящее с нами было выдумкой, игрой детского воображения. Но в домике бабы Люси лежала тетрадь, и я точно знала, что в ней написана правда. От первой и до последней строчки.

— Про тоннель говорить пока не будем. — хмуро предупредил Мишка.

— Сами знаем. — раздражённо ответил Вовка.

Я посмотрела на мальчика с удивлением, но понять причину его плохого настроения так и не смогла. «Скорее всего он просто устал.» — подумала я и украдкой зевнула.

— День какой-то бесконечный. — вполголоса пожаловалась Настя.

Вовка посмотрел на нас и согласно кивнул. Мы подошли к домику, мимо которого всегда пробегали сломя голову и остановились перед калиткой. Усталость притупила страх, но вот так просто войти к ней на участок всё равно было как-то неловко. Мы все втайне надеялись, что баба Люся уже легла спать, но в то же время нам было очень интересно чем заканчивался дневник Саши. Нет. Не так. Нам нужно было знать, чем заканчивался дневник. От этого зависели наша жизнь и свобода.

В домике бабы Люси горел свет.

Глава 17. Он

Резкий порыв ветра качнул ветви деревьев, поднял пыль с аллеи. Мы отшатнулись от лагеря вглубь сада бабы Люси. Ветер подгонял нас в спину, подталкивал к домику с призывно горящей лампочкой над входом. Я обернулась, но за спиной зловеще темнели глаза-окна лагеря и от того, что в них не горел свет, становилось ещё страшнее.

Мы подошли к двери и неловко остановились. Никто не хотел стучать. Наконец, Мишка вздохнул, закатил глаза и занёс руку над дверью. Стук поглотил новый порыв ветра.

— Может домой? — спросила Настя. — Вдруг сейчас гроза начнётся?

— Надо узнать, что ещё было написано в тетради. — упрямо ответил ей Мишка и снова постучал.

Ответа мы не услышали. Постучав ещё раз, Мишка дёрнул на себя дверь. Она приоткрылась с протяжным скрипом. Друг удивлённо обернулся на нас и вошёл внутрь. Мы переглянулись и зашли вслед за Мишкой.

Баба Люся сидела в том же старом продавленном кресле, что и утром. Глаза её были закрыты и только неровное дыхание выдавало, что старушка жива. Выцветший платок свисал с подлокотника, обнажив седые длинные волосы.

В небе сверкнуло и практически сразу же прогрохотал гром. Мы с Настей взвизгнули от неожиданности и прыгнули поближе к спящей старушке. Мальчишки, наоборот, обернулись к двери и в этот момент с неба полилась вода.

— Дверь закройте, дует. — проворчала проснувшаяся баба Люся. — Пришли-таки. — она подслеповато прищурилась спросонок.

Я облегчённо улыбнулась и кивнула старушке.

— Поставьте чай. — скомандовала хозяйка и потянулась в кресле.

Настя молча поставила чайник, после чего мы снова расселись на стульях вокруг бабы Люси и молча переглянулись. Тетрадь уже лежала у неё на коленях.

— Ну чего молчите-то? Будто языки проглотили. — старушка покачала головой.

— Вы хорошо себя чувствуете? — вежливо спросила я. — Мы можем завтра прийти.

За окном снова раскатился грохотом гром.

— Завтра может быть поздно. — баба Люся открыла тетрадь. — У вас сейчас каждый день на счету, а может и каждый час. Следите друг за другом и держитесь вместе.

— Хорошо, баба Люся. — ответила Настя.

— Родители вам не поверят. — продолжила бабуля. — Уж я-то знаю. Не зря меня сумасшедшей считают — поначалу пыталась доказать, что Сашенька мой что-то в лагере видел и слышал.

— Мы родителям ничего не рассказывали. — ответил за всех Вова.

— И правильно, деточки. — кивнула баба Люся.

Старушка нашла в тетради место, на котором остановилась утром и снова начала читать.

Я думал, что мне конец. Что сейчас Он возьмёт меня за шкирку, как провинившегося котёнка и утащит за собой туда, откуда до сих пор не вернулся никто из детей, что уходили с ним. Весь лагерь замер, глядя на меня, а я застыл, не в силах пошевелиться и никак не мог отвести взгляда от чёрных глаз незнакомца. Они были такими тёмными и глубокими, что мне казалось, будто я смотрю не в глаза, а в глубокие ямы.

Не знаю сколько я пролежал перед ним, может быть минуту, а может и час. Ужас сковал меня. А когда незнакомец присел на корточки и коснулся своими ледяными пальцами моего плеча, я перестал дышать. Его рука была холоднее самой холодной воды. От места, которого коснулись пальцы по всему телу стал расползаться холод. Я не выдержал и попытался отползти, но незнакомец внезапно улыбнулся, и я увидел его зубы, больше похожие на акульи, чем на человеческие.

Незнакомец встал и, не глядя на меня, прошёл к охраннику, который переминался с ноги на