Взвейтесь кострами - Алина Игоревна Потехина

— И когда этот кто-то выходил, появлялась изморозь. — добавила я.

— Значит дверь открывалась и тогда, и сейчас. — подытожил Мишка. — Но что означают слова про путь?

— Пока существует путь — будет тот, кто рискнёт пройти. — перечитала я слова неизвестного стража. — Может он имел ввиду тоннель?

— Ну мы же по нему ходили и ничего особенного не увидели. — возразил Вовка.

— Кроме детей, исчезнувших задолго до нашего рождения. — парировал Мишка.

— Но музыку из лагеря и свет в окнах мы видели до того, как нашли тоннель. — не унимался младший брат.

— И Саша в дневнике ничего не писал про тоннель. Значит не знал о нём. — добавила я. — Нет, тоннель связан с лагерем и тьмой, но путь должен быть каким-то другим.

Мы замолчали. Я не удержалась, взяла рысь и сжала в руке, мысленно воззвав к ней : «Помоги нам.»

— Подожди, Кать, так у тебя тот самый оберег получается? — внезапно перевела тему Настя.

Все посмотрели на меня, а я надела кулон на шею и спрятала под футболку.

— Наверное, я должна была вам сразу рассказаать, но я не думала, что это может оказаться правдой. — сказала я и прикусила губу, вглядываясь в лица друзей.

— О чём это ты? — прищурился Мишка.

— Эта рысь мне снилась. Дважды. Она говорила, что её попросили охранять одного человека, но теперь она будет помогать мне.

— Снилась? — Мишка хмыкнул. — С чего ты взяла, что твои сны имеют какое-то отношение к этой безделушке?

— Вот поэтому я и не хотела рассказывать. — насупилась я. — Не знаю я, почему я так решила, просто поняла и всё.

— Знаешь, Кать, по-моему, ты сейчас пытаешься натянуть сову на глобус и заставить нас верить в свою исключительность. — едко сказал Мишка.

— Дурак что ли? — обиделась я.

— Постой, Миш. — неожиданно вмешался Вовка. — Помнишь, как нас всех в лагерь потянуло, а Катя нас остановила?

— И что?

— А то, что как только Катя взяла меня за руку, я опомнился. Потом я попытался остановить вас с Настей, но вы продолжили идти, а когда Катя до вас дотронулась, то и вас отпустило.

Мишка нахмурился. Он сжал губы в тонкую линию, но я видела, что друг сомневается.

— Извини. — наконец буркнул он. — Возможно ты права.

— Возможно и ты отчасти прав. — тихо ответила я. — Может это действительно были просто сны.

— Но кулон оказался ключом к шкатулке. — сказала Настя и мы все замолчали.

— Так подождите, — заговорил Вовка — В тетради сына бабы Люси было написано, охранник в лагере как-то связан с тем, кто приходит снизу?

— Выходит так. — я кивнула. — Но только непонятно кто из них виноват в исчезновении детей.

— Тот, кто приходит снизу. — уверенно сказала Настя.

Мы все посмотрели на неё вопросительно.

— Саша писал, что охранник кланялся Ему в пол и боялся Его. Значит Он главный.

— Логично. — кивнул Мишка.

— Только непонятно как с ним бороться. — вздохнула я.

— А с ним вообще можно бороться? — скептически спросила Настя.

— С ними. — вставил Миша. — Охранник и тот человек из подземелья заодно. Пусть охранник Его и боится, но всё равно остаётся главным в лагере.

Закат окрасил небо в розовый. По аллее шли люди — возвращались с места, где мы нашли останки загадочного стража. Я немного раздвинула шторы и теперь смотрела на зевак и недоумевала — «Как так вышло, что совсем рядом был захоронен человек, когда-то защищавший выход из тоннеля? Почему никто не знал о нём? Неужели после его смерти не было никого, кто бы о нём помнил?»

— Надо шкатулку спрятать. — прервал мои размышления Мишка.

Сообща мы осторожно собрали коробочку, вставив её части пазами друг в друга. Внутрь снова положили сложенный как раньше листок. Немного подумав, решили закопать шкатулку в моей новой клумбе. Это показалось мне немного странным, ведь для клумбы мы с папой притащили камни, которые когда-то навалили на могилу. Я подумала было о том, чтобы вернуть их на место, но потом поняла, что это не имеет смысла. Скелет, скорее всего вывезут, а шкатулка, наверное, останется здесь. Да и как объяснить родителям зачем я отковыряла камни от клумбы, после того как сначала таскала их, а потом укладывала с папой на цемент, я не знала.

Прежде чем закопать шкатулку, мы положили её в плотный пакет и обмотали скотчем. Мысль о том, чтобы отдать шкатулку взрослым, промелькнула в голове и исчезла. Если отдавать, то придётся признаться, что мы её спрятали, а за дачу ложных показаний полиция может и наказать — я об этом слышала в новостях.

На улице стремительно темнело. Я принесла из сарая лопату и подвела ребят к клумбе.

— Красивая. — сказал Вовка.

— А камни случайно не с могилы? — Мишка посмотрел на меня со смесью сочувствия и любопытства.

— Оттуда. — тяжко вздохнула я. — Ну не обратно же их теперь тащить?

— Смысла не вижу. — качнул головой Мишка. — Символично получается, шкатулка будет лежать под теми же камнями, под которыми лежала там.

— Только без костей. — вставил Вовка.

— Не надо сюда костей. — взмолилась я.

Настя подошла ко мне и молча обняла.

— Всё будет хорошо. — шепнула она мне на ухо.

Люди всё ещё ходили по аллее, не то прогуливаясь, не то приглядываясь. Некоторые с любопытством смотрели на нас и о чём-то шептались. Когда поток людей практически иссяк, мы с Настей на всякий случай закрыли собой мальчишек со стороны аллеи, а они раскопали яму в клумбе и, положили туда свёрток.

Мне показалось, что я чувствую чей-то пристальный взгляд и обернулась. Людей на аллее уже не было. Я провела взглядом по аллее, от края до края, потом посмотрела в лагерь и увидела, что прямо возле забора стоит охранник и смотрит прямо на меня.

— Мамочка. — прошептала я.

Друзья разом обернулись и, проследив за моим взглядом замерли.

— Закапываем. Быстро. — скомандовал Мишка.

— Может лучше найти другое место? — спросила Настя.

— Содержимое мы уже прочитали, а без Катькиной безделушки он шкатулку всё равно не откроет. —