Взвейтесь кострами - Алина Игоревна Потехина

— Вовка, Сделай напор потише, балбесина ты! — крикнул Мишка.

— Сам ты балбесина. — ненатурально обиделся Вовка и повернул вентиль на пол оборота. Я принесла из сарая щётку, которой мама мыла горшки, и мы принялись за дело. Спустя несколько долгих минут из-под толстого слоя грязи показался жёлтый металл, испещрённый мелкими узорами. По центру крышки виднелось углубление, отдалённо что-то напоминающее. Отмыть шкатулку полностью у нас не получилось — слишком долго она провела под землёй.

Мы вернулись со шкатулкой в дом, снова заперлись и, положив её на стол стали по очереди пытаться открыть. Крышка сидела плотно и даже крошечной щели не было между ней и корпусом шкатулки.

— Нужен ключ. — подытожила Настя.

— А куда его вставлять-то? — со смешком спросил Вовка. — Замочной скважины-то нет.

— Значит это шкатулка с секретом. — сказал Мишка. — Я видел такие по телевизору. Надо понять какой в ней секрет и тогда она откроется.

— Легко сказать. — хмыкнула Настя. — Шкатулку кто-то похоронил вместе с хозяином. Может, потому что сами открыть не смогли?

Мы замолчали. Стало не по себе. Вспоминать о том, что эта шкатулка лежала вместе с покойником не хотелось, но перед глазами снова возникли пустые глазницы.

— А всё-таки я оказался прав. — вдруг ухмыльнулся Мишка. — Украшение ты нашла в могиле.

Я вздрогнула всем телом, вспомнив, как Мишка пытался поддеть меня. Затем с опаской сняла рысь и положила на стол перед собой.

— Дурак ты! — Настя толкнула Мишку в бок.

— Почему дурак? Я же правду сказал. — Мишка посмотрел на меня и осёкся.

— Не переживай, Кать. Кулон красивый и очень загадочный. Я бы тоже такой носила. — попыталась подбодрить меня Настя.

А я сидела, смотрела на каменную фигурку рыси и вспоминала, как она приходила ко мне во сне, как говорила, что её попросили кого-то оберегать, как она сказала, что будет помогать теперь мне. Нестерпимо захотелось поговорить с ней снова, расспросить подробно о предыдущем хозяине и о том, что с ним случилось.

— Кать, кулон же не прям с костями лежал. Скорее всего его обронил тот, кто хоронил человека с шкатулкой. — продолжила меня успокаивать Настя.

Я провела пальцами по выемке и пригляделась. В ней узоров не было, только едва заметный рельеф, напоминающий кошачью морду. Повинуясь наитию, я подняла кулон с рысью. Осмотрела его снова, вспомнила, как рысь едва заметно меняла свою форму. Снова подумала стоит ли об этом рассказывать и снова ощутила укол совести за то, что столько времени утаивала такую важную вещь. Повертела кулон в пальцах, пытаясь на ощупь понять подойдёт или нет, а потом приложила к выемке.

Рысь легла в выемку как влитая. Что-то внутри шкатулки щёлкнуло, и она развалилась на несколько частей. Поднялось облако пыли, вдохнув которое мы закашлялись. Кашель душил, разьедал лёгкие. Я согнулась пополам и почувствовала, как из глаз льются слёзы. Мельком подумала, что это и было проклятье, которое настигло нас за то, что мы потревожили могилу. Лишь когда я уже подумала, что сейчас мои лёгкие лопнут, кашель начал утихать.

Я села прямо на пол и долго не могла отдышаться. Рядом сидели друзья. Вовка, который был ко мне ближе всех, лежал рядом. Его грудь то поднималась, то опускалась, но он не открывал глаза. Не выдержав, я толкнул мальчика в бок.

— Ай! — Вовка открыл глаза. — Ты чего пихаешься?

Я протяжно выдохнула и улыбнулась.

Сначала мы умылись, затем напились воды. Захотелось есть, но шкатулка манила. Взгляд притягивался к ней, как скрепки к магниту. Мы сгрудились вокруг неё. Между металлическими панелями лежал свёрнутый лист пожелтевшей от времени бумаги. С опаской, прикрыв рот одной рукой, второй я развернула лист на столе и прижала пальцами.

Друзья обступили меня, прижались плечами к плечам, практически касаясь друг друга щеками. Весь лист был исписан мелким, но очень красивым почерком с кучей каких-то завитушек. Я начала читать вслух, а друзья слушали и помогали мне там, где я не могла сразу разобрать написанное.

Внизу запечатана тьма. Запечатана дверью изъ стали и камня. Изъ Свѣта и крови. Но дверь не удержитъ. Пока существуетъ путь будутъ тѣ, кто рискнетъ пройти. Я поставилъ свой домъ на одномъ концѣ и слѣжу за другимъ. Былъ третий, его я обвалил. Но кто останется послѣ меня? Кто защититъ насъ отъ тьмы?

Она расползается. С каждымъ днемъ меня тянетъ къ двери всё сильнѣе. Только оберегъ, что вырѣзалъ мнѣ братъ и заключилъ въ нёмъ силу стража пока удерживаетъ меня отъ двери.

Братъ сказалъ, что он нашёлъ стараго шамана. Шаманъ сумѣлъ заключить сильный духъ въ камѣнную фигурку. Но помимо этаго шаманъ смогъ уговорiть духа защищать от тьмъ владѣльца обѣрѣга. Не знаю что шаманъ пообѣщалъ духу. Надѣюсь, не мою душу.

Ночью изъ тоннеля выползла тьма. Сковала льдомъ полы и стѣны дома. Изморозью затѣнила окна. Значитъ онъ снова открывалъ дверь на ту сторону. На сторону тьмы.

Я заложилъ камнемъ входъ по ту сторону тоннеля и теперь тьма выползаетъ только сюда. Тянетъ свои лапы къ моему сердцу. Рысь бережетъ.

Ночами я просыпаюсь отъ холода. Значитъ, онъ выходитъ изъ своей тьмы. Ему нужны жертвы.

Много дней я искалъ старца, что живетъ въ скалахъ. Уходилъ рано утромъ, но къ ночи приходилъ обратно. Нашелъ его третьяго дня.

Старецъ сказалъ, что лишь огнемъ очистится эта земля. Но что здѣсь жечь кромѣ лѣса, да деревеньки неподалеку? Какъ я могу лишить крова столько людей?

Замуровалъ выходъ со своей стороны. Кости ломитъ отъ холода.

Близится ночь, когда дверь откроется для меня. Я сдѣлалъ всё что могъ.

Огнемъ очистится тьма.

Дочитав до конца, я остановилась. Дом погрузился в тишину. Никто из друзей не проронил ни слова. Я смотрела на красивые буквы и думала о том, что устала. Этот день казался бесконечно-долгим, но ещё не собирался кончаться. Настя прикрыла глаза, то ли от усталости, то ли от волнения. Мишка хмуро разглядывал пластины, из которых собиралась шкатулка, а Вовка поднял глаза к потолку.

— Получается этот человек охранял выходы из тоннеля? — задумчиво проговорил Вовка.

— От кого-то, кто живёт во тьме. — Настя провела пальцем по