Девочка хулигана - Тася Лав

— Мне пора! — Резко бросила и подорвалась, сбрасывая наконец-то его грязные руки. Схватила портфель, и рванула на выход. Перед глазами все кружилось.

— Ты приходи, когда будешь готова, хорошая оценка же тебе еще нужна, — крикнул в спину, в голосе была уверенность в том, что я никуда не денусь, — ты же не хочешь завалить экзамены, Роза…

Хлопнула дверь, теперь перед глазами светлый коридор, который плохо видно из-за черных мушек. Он плывет, будто я сейчас упаду в обморок.

Я плакала и терла бедро, будто пыталась стереть его прикосновения с себя. Ведь чувствовала же, что что-то не так! Почему я сразу не пошла к классной?

Боялась, что не поверят…

А разве сейчас что-то изменилось? Слово новенькой против преподавателя. Много ли я могу?

На тело навалилась усталость и опустошенность. Меня трясло так, словно оболочку высосало, и внутри осталась какая-то непонятная пустота. Хотелось рыдать и спрятаться где-нибудь от целого мира. Жестокого, равнодушного к людям, заставляющего крутиться, чтобы остаться на плаву, делать то, что не нравится, чтобы находиться на том же уровне, на котором ты есть. Или ради того, чтобы стать немного выше этого, но отнюдь не лучше. Ведь для того, чтобы быть лучше, нужна справедливость.

Прозвенел звонок. Из кабинетов медленно вытекали потоки из школьников. Немногочисленные, семь уроков обычно у старшеклассников, как мы, поэтому коридор все еще оставался пустым. И мне хотелось раствориться в этой толпе, став невидимкой.

— Эй! — Передо мной возник голос, а потом я врезалась в грудную клетку Сокола. Он выглядел как обычно, напоминая, что мир остался прежним, кроме… меня самой. И пах парень по-родному, что я не выдержала, прижалась к нему и разрыдалась в надежде, что он такой большой и сильный станет для меня эдаким домиком, где я смогу спрятаться. Сильные руки обняли меня, сначала растерянно, а потом все крепче прижимая к себе.

— Эй, все хорошо, — он тихо утешал меня, поглаживая по голове. И мне, кажется, именно это было сейчас нужно. Немного вернуться в мир ДО того ужасного момента. Но представить, что ничего не было, не получается.

Сзади Матвея послушно стояли его парни, и ничего не говорили. Они просто ждали, порой распихивая прущих напролом и ничего не видящих школьников, чтобы они не врезались в нас.

Минут через пять, когда я притихла, он отстранил меня от себя, крепко держа на вытянутых руках, и внимательно заглянул в глаза:

— Что случилось, цветочек? Только не ври.

И продолжил ждать ответа.

А я… я не знала, с чего начать. Слова застревали в горле, а стыд накрыл меня будто колючим одеялом, из-под которого невозможно выбраться. Было так стыдно, будто я сама в этом была виновата.

— В общем… — всхлипнула. — Мы занимались, и учитель… он…

— Он что? — Матвей нахмурился, потом оглядел меня и мою закрытую позу, в которой я пыталась спрятать свои раненые чувства. Голос стал жестким, как металл: — Он тронул тебя?!

Всего секунду смотрела на то, как в его зрачках мгновенным ураганом закручивается бешеная ярость.

Быстро кивнула, немного прикрыв глаза от страха.

— Убью, — процедил сквозь зубы, в глазах мелькнуло что-то опасное, а затем глянул за мое плечо и медленно отстранил со своего пути. Я запоздало пыталась ухватиться за него, остановить, чтобы он не совершил глупостей.

— Матвей…

— Не сейчас, цветочек. Побудь с парнями.

Он шагнул навстречу вышедшему из кабинета Арсению Даниловичу. Тот сложил под мышку учебник и, видимо, собирался домой. Лицо было безмятежным, на меня взглянул ровно, будто не замечал моего состояния.

— Мразь! — Сокол влетел в учителя, отпихнув его к стене. Учебник отлетел, ударившись об пол и раскрыв страницы. Арсений Данилович врезался спиной и сполз по стенке, закрывая лицо руками. Лицо, по которому Матвей принялся методично проходиться.

Школьницы закричали. Поднялся шум и беготня. Сокол с Арсением Даниловичем сцепились, но выигрывал мой сосед, потому что он был сильнее и… злее. Мне стало страшно за него. А вдруг он и правда убьет его?

— Помогите! — захрипел физик, и с того конца коридора к нам побежал крепкий на вид охранник.

Глава 36

Роза

В коридоре суматоха. Кто-то снимал на камеру, кто-то вопил. Из классов выбежали те, кто там находился, заполняя пустое пространство вокруг нас. Учитель под Соколом уже хрипел, и я от страха на него вскрикнула:

— Матвей!

Он резко перестал давить на Арсения, слезая с него и умоляюще смотря на меня. Он будто испытывал вину за то, что сорвался при мне. За то, что я это увидела. Словно не хотел меня ранить этим.

Охранник, которому пришлось пробираться сквозь плотное кольцо школьников, добрался до центра происшествия и накинулся на сидящего на корточках Матвея, заломив ему руки за спину. Он даже не сопротивлялся, позволив себя скрутить. Сжал челюсть, пока тот его поднимал.

— Сейчас же пойдешь к директору! — Зарычал на парня. — Тебя за это точно отчислят, паренек!

А он в ответ гордо молчал. Лишь легкая ухмылка бродила на губах, которую взбешенный охранник уже не видел. К учителю подбежала наша противная учительница биологии, поднимая его на ноги и суетясь. Она была похожа на наседку, уронившую яйцо.

— Я отведу вас к медсестре! — затараторила. Хромающий физик болезненно оперся на нее, его спина пропала в толпе старшеклассников. Даже не обернулся.

Я оглянулась и впала в секундную панику, когда не обнаружила в коридоре школьного охранника с Матвеем. Мой личная боль отошла на второй план — мне нужно было спасти его. Мысли были теперь заняты только этим.

— Пошли за мной, — Гоша похлопал меня по плечу и быстро пошел направо, в сторону учительского крыла. Чтобы поспеть за его широкими шагами, пришлось бежать. За нами молча пошел второй друг Матвея.

Здесь тоже был переполох. Учителя ходили из кабинета в кабинет, а директорская дверь была приоткрыта. Даже не заходя в кабинет можно было услышать громкий голос нашего директора. Я познакомилась с ним в свой первый день, но наша встреча была довольно короткой.

Небольшой, полный мужчинка, которому явно не нравится место, где он работает. Возможно, ему не нравятся даже дети, которые каждый день слоняются по местным коридорам. Директор, наверное, мечтал о другой работе, но вместо этого ему приходится возиться с визжащими школьниками.

— Твой отец уже едет! Ты знаешь, что тебе грозит за избиение учителя?! Что молчишь?! — противный голос.

На заднем