Девочка хулигана - Тася Лав

плане охранник бурчал что-то возмущенное. А вот голоса Матвея я не слышала, но могла представить его спину, равнодушный взгляд в окно, словно он не там, нагловатое выражение лица как маска, за которой он прячется. Наверняка со стороны выглядит так, будто Соколу плевать на то, что он избил препода. И это бесило взрослых.

Мне было больно за него.

— Роза? — наша классная руководительница оказалась у меня за спиной. Она приобняла меня и отвела к учительской, уводя все дальше от Матвея. Но, может быть, она смоет помочь? — Ты была там, что случилось?

— Он не виноват! — Я пылко выдохнула, беря ее за руку. Хотелось снова плакать, но сейчас было не время. Я знаю его, он будет молчать, поэтому правду должна рассказать я. Как бы мне не было страшно.

— Подожди. — Она присела за стол, копошась в бумагах. В учительской больше никого, кроме нас не было. — А теперь расскажи, я запишу и отнесу директору.

Я робко села на край стула, не зная с чего начать.

— Ну, в общем, Матвей защищал меня, — начала тихо.

— Так… — она быстро писала, кивая.

— Он не виноват, он хороший!

— Я понимаю, Роза, но он избил Арсения Даниловича. Рассказывай дальше, и может, мы сможем ему помочь.

— Хорошо, — я сложила руки на коленях. — В общем, он побил учителя, потому что тот… приставал ко мне.

Ручка застыла в руке учительницы. Та повернула ко мне побелевшее лицо.

— Что, прости?

* * *

— Вот говнюк, как ты посмел?! — Голос мужчины. Строгий и властвующий. В коридоре стоял Игорь, который, видимо, приехал с отцом Матвея. С их отцом. — Я мало в тебя вбухал?!

— Роза, что произошло? — Он бросился ко мне, но классная руководительница уже собиралась завести меня к директору.

Я покачала головой.

— Не сейчас.

И мы вошли. Охранника уже не было, в кабинете был только директор и отец Матвея. У него был такой же взгляд и морщинки на лбу, когда он хмурился. Правда, он был зол, очень, просто в ярости. Воздух был накален до такой степени, что им можно подогревать воду в кружках.

— Директор, — классная обратила на себя внимание присутствующих. Матвей заметил за ее спиной меня, и его взгляд потеплел. — Возьмите.

— Что это? — Он нацепил очки и поморщился, принимая листок. Точнее, мое заявление, которое должно пойти в полицию. Это учительница убедила меня, сто раз спрашивая, уверена ли я, что он лез ко мне. И только тогда она убедила меня, что не стоит молчать. Потому что на моем месте может быть любая. И что справедливость есть, мы ее создаем своей храбростью.

Директор вгляделся в строчки и побледнел так же, как моя классная двадцать минут назад.

— Дворская… вы уверены, что хотите сделать это?

В кабинет вошли новые лица, и происходящее стало напоминать сюр. Теперь здесь находились еще и учительница биологии и сам Арсений Данилович. Снова уверенный в себе. Даже костюм почистил. Ссадины на лице выдавали в нем жертву, никак не виновника.

Выдохнула, сжав руки в кулаки. Это оказалось тяжелее, чем я думала. Одно дело признаться в чем-то вдалеке от него, другое — когда он смотрит на меня так, будто я все еще в позиции кролика, которого уже приметил тот самый удав. Он уверен в том, что я ничего не смогу, иначе бы не полез. На лице написано, что он думает, что я струшу, хотя и был весьма удивлен увидеть меня здесь.

— Да, Матвей защищал мою честь, — прикрыла глаза, не желая смотреть в сторону физиика. — Учитель физики распускал руки.

Физик гортанно возмутился и выступил вперед, подходя ко мне ближе. Я инстиктивно отступила назад, спрятавшись за спину классной руководительницы. Матвей слегка пристал со стула, готовясь снова меня защищать.

— Да как она смеет! — воскликнула училка биологии, для нее мои слова прозвучали очень вызывающе. — что она себе надумала, небось коснулся случайно, а девочка панику развела! Подростки… пф-ф-ф.

— Она врет, — добивал Арсений, насмешливо смотря на меня, хотя в глазах затаился ужас, — ей просто захотелось защитить своего парня от тюрьмы, которая ему светит за это.

— Заткнись, урод! — Матвей снова бросился на него, но отец остановил, отбросив парня обратно. Прочистил горло, поправив пальто, идеально сидящее на костюме. Он явно приехал сюда с работы, за ним еще и Игорь каким-то образом увязался. Сейчас он, наверное, слушает крики в кабинете и волнуется за нас.

Столько взрослых против меня, что стало жутко неудобно. Настолько, что возник сильный страх. Они ведь не верят мне. Директор, биологичка. Смотрят так, словно я назойливый, слишком восприимчивый подросток, который хочет внимания.

— Матвей, ты Соколовский, а не быдло. Как я тебя учил решать конфликты? — отец серьезно смотрел на сына.

— Чужими руками… — буркнул тот.

Отец поднял голову к потолку и схватил пальцами переносицу. Строго посмотрел на Матвея.

— Словами, — поправил парень и закатил глаза.

— Вот именно, — и обратился к директору, — щедрого пожертвования хватит, чтобы замять небольшой инцидент? Скажем, на облагораживание школы.

Глаза главы школы тут же жадно загорелись. Биологичка немного попыхтела, но ей тоже понравилось предложение, видимо, почувствовала, что директор и ей что-то подкинет за молчание. А зарплата у учителей маленькая. Некоторую справедливость можно купить.

— Я против! Меня ранили! — Возник физик, но его заткнули. Отец Матвея взял у директора номер карты, в мобильном приложении банка что-то сделал, и директор откликнулся на уведомление в своем телефоне, дружелюбно закивав головой как болванчик, мол, ступайте, все хорошо. Уходя, отец бросил преподу:

— Не советую подавать заявление из-за пары синяков. Оно все равно пропадет, а у вас их может стать больше. Дороги, знаете, сейчас ухабистые. А с Матвеем я еще поговорю.

И хлопнул дверью, только плащ сверкнул напоследок.

— Но девочка все равно врет, — как бы между прочив буркнула биологичка, не собираясь покидать кабинет. Поправила шаль, горделиво кутаясь в нее.

— Не стоит занижать проблемы подростков, — встала на мою сторону классная, все еще пряча меня за спиной. — Из-за таких, как вы, они потом страдают от недопонимания!

— А из-за таких как вы, — лицемерно встрял Арсений Данилович, — они отбиваются от рук, позволяют себе нападать на взрослых и обвинять их в разных… вещах.

— Сколько девочек ты уже облапал? — Хмыкнул Матвей, облегченно откинувшись на спинке стула. С него будто спал груз, он снова нагло шутил и кривил уголки рта.

Тот пошел бурыми пятнами.

— Ах ты хамло с золотым папашей!

— Так, — директор схватился за виски, — давайте соберемся завтра и это обсудим. А у меня от вас голова болит.

— Да, завтра, — учитель