Девочка хулигана - Тася Лав

Глава 37

Роза

— Отец, — я стояла в его люксовой палате. Кроме него здесь больше никого не было.

Большая новая кровать с возможностью регулировки спинки, плазменный телевизор, столик с фруктами. Он лежал, прикрытый одеялом до груди. Левая рука перебинтована, на лице крупный фингал, кое-где уже желтоватый, и ссадины, сейчас выглядящие не так страшно.

Он выглядел слабым. Отец никогда не хотел таким казаться, ни перед обществом, ни передо мной.

— Ты пришла, — его севший голос был еле слышен из-за телевизора, — уходи. Не хочу, чтобы ты меня видела настолько… ничтожным. И не выходи из дома лишний раз.

На секунду впала в замешательство. Затем переборола себя и тихо подошла к кровати, приземлившись на мягкое, бежевое кресло у больничной койки. Я устала от того, что он ограждается от меня. Какой-то частью себя я ненавижу его, но другой… иногда у нас все было хорошо.

— Знаешь, почему секвойи такие высокие? — и, не дождавшись ответа: — потому что при порывах ветрах они умеют прогибаться. Сейчас у тебя сложный период, и тебе не нужно притворяться сильным.

— Предлагаешь стать секвойей, — он засмеялся и резко закашлялся. Рукой нащупал пульт и убавил громкость.

— Я же волнуюсь.

— Забавно, — отвернулся к окну.

Я непонятливо моргнула.

— Что?

— Я был так строг к тебе, зашугал, и ты все равно за меня переживаешь.

— Ты же мой отец.

— Неродной, — поправил и вернул взгляд ко мне,

Интересно, почему в больнице все всегда белое? Свет в конце туннеля тоже белый… людей готовят в плохому исходу заранее? Или просто потому что на белом видно всю грязь?

— Ты сделал для меня столько же, сколько может сделать отец. Тебе что-нибудь нужно сюда? Сколько тебя продержат?

— Недели две, может больше, может меньше. Зависит от того, как все заживет, — задумался, — и нет, у меня все есть. Зря что ли плачу столько за вип палату… Ты как там справляешься? Я не вызывал домработницу, времени не было.

— И не надо. Я хорошо справляюсь одна. Учусь, делаю домашку. Правда, продукты в холодильнике заканчиваются…

Задумалась на секунду, говорить ли об учителе и о том, что завтрашний день будет кошмаром. Впрочем, отцу завтра и так позвонят, если мои слова не сочтут таки бредом. Учитывая, как смотрел на меня директор, он и правда поверил словам Арсения Даниловича и думает, что я защищала Матвея. Наверное, дал мне время отказаться от своих слов, раз проблему с Матвеем так быстро решили. Если только я не говорю правду, которая ему не нужна.

— Ты уже так выросла. Я и не заметил этого… — отец протянул руку, видимо, хотел погладить руку, которая лежала на подлокотнике, но передумал. Он и раньше не был сторонником родственных нежностей, поэтому это было как-то неприсуще нам. — У меня в ящике золотая карточка. Она безлимитная. Купи домой продуктов, того, что нужно и… себе что-нибудь. Что хочешь.

Я замерла. Сердце конвульсивно забилось в какой-то детской радости. Как будто я всю жизнь мечтала о какой-то вещи, и тут вдруг мне дали шанс ее получить. Это было настолько странно, даже волшебно, что я боялась поверить, что он это сказал. Спустя столько лет…

— Правда? — испугалась, что в голосе мелькнет надежда, и он услышит это и обрубит ее. Или сейчас резко рассмеется и сообщит, что пошутил, а дома меня ждет домработница, чтобы следить за мной.

— С условием, — поправился.

Непроизвольно хмыкнула. Это был бы не он, если бы так легко облегчил мне жизнь. Конечно же, здесь будут и условия, и требования, да такие, что я этой картой так и не смогу воспользоваться. А я была так близко к чему-то хорошему.

— Да, — запнулся, — ты стараешься не высовываться из дома, пока я не вернусь.

Я понятливо улыбнулась. Как я всегда говорила, если бы он мог, он бы посадил меня под замок и не выпускал вплоть до свадьбы. Потом передал бы на руки мужу и выдохнул со спокойствием.

— Да, я понимаю. Я всегда сижу дома, если ты об этом.

Качнул головой, будто я неправильно поняла его. Во взгляде на секунду промелькнул испуг, он слегка пристал с кровати и наклонился ко мне, переходя на шепот.

— Нет, Роза, нет. На меня напали не случайно. Я перешел кое-кому дорогу. Очень надеюсь, что будут мешать жить только мне, но ты должна быть в безопасности, на всякий случай…

Я выходила из его палаты с карточкой в руке и со смешанными чувствами. Хотелось… да много чего хотелось. И вместе с тем стало очень страшно. За него и… за себя…

Матвей ждал меня у выхода, опирался на байк и смотрел в телефон. И я непроизвольно улыбнулась. Все-таки, с ним я в безопасности.

* * *

Матвей

Прощаюсь с ней у ее квартиры. Только что занес внутрь пакеты с продуктами. После посещения отца она была какой-то загадочной. Я несколько раз пытался выспросить у Розы, что он ей наговорил, но получал только стандартное «все хорошо» и «не волнуйся».

Мне показалось, что ее что-то волнует. Но, видимо, нужно ждать подходящее время. Пока она сама захочет рассказать. А может быть, там что-то личное. В конце концов кто я ей такой, чтобы в душу лезть? И правда, а кто я.

Друг? Знакомый? Сосед по парте? Все это я, но устраивает ли меня такой расклад?

Мне, кажется, я хочу чего-то большего. Чтобы не отпускать ее от себя. Забрать. Присвоить. Мое.

— Может… останешься? — мнется, смущенно улыбается.

Черт, какой бы пацан не хотел это услышать! Конечно, в другом подтексте, но я буду счастлив и просто знать, что она где-то рядом. В соседней комнате, под боком. Хотя, последнее будет слишком прекрасно.

— Боишься темноты? — Я ехидно прищурился.

— Боюсь оставаться одна, — призналась, теребя кончик хвоста. Детка, ты не останешься одной. Я буду рядом в любой момент твоей жизни.

— Да, конечно я… — телефон зазвонил, и я не успел договорить. — Секунду, цветочек.

Поднес мобилу к уху и услышал на том проводе голос Гоши. Досадно поморщился, потому что просто так он не звонит и быстро сбросить не получится. Роза послушно отступила в квартиру, уходя на кухню разгребать пакеты. Я же остался в коридоре.

— Чувак, срочно тащи свою задницу в Штаб! — его взбудораженный тон меня не радовал. Но он был странно зловещий, будто меня ждет что-то неприятное. — Ты не поверишь какой заказ нам пришел!

— А по