Тайна пропавшей экспедиции - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Как ты это себе представляешь? – Тюрин шёл рядом с ним.

– Будем стоять у колодца и забрасывать камнями любого, кто оттуда высунется.

– У них ружья. И твой револьвер. А у нас ничего. Всё осталось внизу.

– Даже ружьё… А я вчера его почистил…

– И топор.

– И топор, – кивнул папа.

– Долго мы тут не продержимся, – подытожил Тюрин.

– Ну почему? Вода есть. От жажды не умрём. А без еды недельку-другую протянем. Будем ловить змей или пауков.

– Фу-у, – поморщилась мама.

– В итоге всё равно умрём или сдадимся, – настаивал Тюрин. – Нагибины могут караулить нас хоть до осени. У них-то с едой проблем нет.

– Значит, ждём Джамбула.

– Он один.

– Их двое, – поправил Артём.

– Неважно.

– А Нагибиных осталось четверо. Шансы чуточку уравнялись.

– Да… Уже два племянника Бэлигмы погибли.

– Туда им и дорога, – повторил папа и сплюнул на камни.

Тоннель сузился. Свод опустился, и теперь можно было рассмотреть его короткие сталактиты. Папа по-прежнему осматривал стены, надеясь встретить хоть какое-то ответвление или указание на близость золота, но ничего не находил.

Тоннель оканчивался проломом, через который светило солнце. Поначалу он выглядел слишком узким, чтобы через него пролезть, но, приблизившись, беглецы увидели, что пролом не меньше трёх метров в ширину и только весь заслонён густым переплетением ветвей.

Папа заторопился вперёд. Следом пошёл Тюрин. Потом – мама. Артём в последний раз оглянулся. Вздохнув, подумал о Солонго.

– Артём! – тихо позвала мама.

Встрепенувшись, он кинулся наружу. С такой скоростью вырвался из кустов, что чуть не полетел вниз, под откос. Папа и Тюрин едва успели обхватить его руками.

Экспедиция, отправившаяся по следам Корчагина, теперь стояла на скальном уступе. Отгораживаясь от солнца рукой, Артём посмотрел вперёд.

– Не может быть, – прошептал он.

Перед беглецами открылась зелёная долина – огромный, многокилометровый котлован с бугристым заросшим дном, огороженный кручами высоких, будто белоснежных гор. Тысячи лет назад тут был кратер вулкана, который давно потух, расселся и превратился в просторную кальдеру 41. Кипящие лавовые озёра успокоились, затвердели. Их занесло землёй, а потом затянуло лесом.

Овальное дно кальдеры так заросло деревьями, что не удавалось разглядеть там ни одной прогалины. Почти в самом её центре стоял единственный, окутанный туманом великан-останец. Вокруг дна шло чуть приподнятое кольцо холмов, где уже виднелись коричневые и зелёные проплешины. Между холмами блестели продолговатые озёра.

Следующее кольцо было прерывистым. Оно сужалось голыми полянами, расширялось высокими перелесками. От него по невысоким обрывам к первому кольцу стекали речки. Наконец, третье, верхнее кольцо было самым широким. В нём перемешались леса, каменные осыпи, глыбы останцов, мелкие, соединённые протоками озёра. Окраина третьего кольца захватывала основание гор – там кусты и деревья росли среди курумов. Дальше поднимались кручи, лишь местами испачканные зелёными оазисами глубоких террас, а в целом – выкрашенные в белое.

В горах напротив того места, где вышли беглецы, вздымалась глубокая седловина. В других местах кальдеру окружали непроходимые хребты. Укромный, спрятанный в Саянах мирок. Скалами защищённый от случайных посетителей. Дикий и первозданный.

Но беглецов сейчас интересовали совсем не красота открывшейся долины, не удивительные контрастность и разнообразие её внутренних колец, не диковинный белый окрас отрогов. Их внимание сосредоточилось на окраине второго кольца, на вершине одного из холмов. Оттуда поднималась струйка дыма – серая, почти прозрачная. Взгляд то и дело терял её, приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть её вновь. Поначалу Артём даже сомневался, видит ли эту струйку на самом деле или только обманывается из-за слепящего солнца. Но вскоре не осталось никаких сомнений. Это был дым от костра.

«Дедушка!» – взволнованно подумал Артём.

Часть третья

Белая гора

Глава первая

На дне кальдеры

– Нашёл о чём думать.

– А что? Мысли галдят себе, и пусть, кушать не просят.

– Им только дай волю – всего тебя сожрут без остатка.

– Дослушай!

– Ну.

– Законченного алкаша ругать много ума не нужно. Лежит в грязи, кряхтит, тут всё понятно. А с другим сложнее. И мужик хороший. И дело у него идёт. Дом стоит, машина есть. Детей, жену почти не бьёт. Но выпивает. Ну квасит себе. Приползёт домой, проспится – и опять нормальный. С чего бы такого мужика ругать? У нас, считай, таких берут за лучших.

– Будешь совсем трезвый, жена тебя первая не поймёт.

– Вот! Ей ведь тоже хочется власть показать: поругать тебя, а потом простить.

– Есть такое.

– Ну да я не об этом. Суть вот в чём. Жить вечно не будешь, всех денег не заработаешь. Значит, дело не в богатстве. Зачем вкалывать, суетиться с утра до ночи, если разница в итоге небольшая? Ну надстроишь третий этаж, ну купишь пятую машину. И ради этого убиваться? Нет. Раз уж нет ни старта, ни финиша, то и гнать некуда. Был бы там такой финиш, где подсчитывают очки и потом выдают счастье на вес, так я бы первый побежал, последние силы отдал бы.

– Как в картах. Последней хвалью набрал штуку – и сразу счастье.

– Ну да! Вот. Ну а если явной цели нет, значит, нужно брать удовольствие от процесса. Сделал себе комфортно, чтобы покушать, поспать, а там не торопись. Расслабься, побалагурь.

– Ну и?

– Что?

– Чего спорим-то? Я не против.

– В том-то и суть: я´ так не могу! Думать-то думаю и соглашаюсь с собой, а не могу. Человек так не должен. Я ведь не животное. Вот кабарга. Ходит себе по лесу, траву щиплет, под солнцем греет спину. У неё счастье – под ногами, сейчас, в эту секунду. А человеку нужен результат. Нужно к чему-то стремиться. Понимаешь? У всего есть своя конкретная, вполне понятная цель, а тут вдруг – иди, наслаждайся процессом.

– Ладно, Слав, надоел уже. – Юра от досады ковырнул землю ботинком. – Я думал, что-то путное скажешь, а ты опять.

– Да я же так, размышляю.

– Размышлять не всегда полезно. Если мысли кривые, лучше семечки щёлкать, спокойнее будет. И тебе, и другим.

Слава пожал плечами и поправил отросшую за последние недели чёлку. Ему казалось, что удастся сформулировать что-то важное, объяснить это брату и понять самому, но он вновь остался ни с чем.

Фёдор Кузьмич разговора сыновей не слышал – поглядывал в сторону, куда ушёл Очир. Следопыта не было уже три часа.

Очир брёл в обход старого курунга. Знал, что нужно возвращаться. Договорились о краткой разведке. Но остановиться он не мог. Увидел человеческие следы и решил во что бы то