Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс

— Отсюда можно только идти по земле, а я не гожусь для пеших переходов, — объяснил ему Гиппогриф. — Воздушное сообщение в этой стране невозможно. Спроси у любого, что может быть опаснее, чем полет над лесом, где кишмя кишат злобные кобольды и прочие ужасные создания.

Гюстав не собирался никого спрашивать, но Гиппогриф все-таки продолжил:

— Вот что я тебе скажу. Здешние высшие сферы полны чудовищных опасностей! В эфирном океане над сушей встречаются воздушные ямы, которые считаются дырами в иные измерения; там водятся воздушные змеи и прочие вредоносные существа.

— Не вижу никаких существ, — самонадеянно заявил Гюстав.

— А видишь вон то мерцание над кронами деревьев?

— Это воздух, раскаленный постоянным солнечным облучением, — ответил Гюстав, кивнув головой.

— Ничего подобного. Это жнецы Эола. Они как стекло: прозрачные, почти невидимые, с серпами, острыми как бритва. Их замечаешь лишь после того, как они порежут тебя на куски.

Болтовня Гиппогрифа начала надоедать Гюставу.

— Можешь отдохнуть здесь некоторое время. Твой новый спутник с доспехами скоро прибудет, — крикнул Гиппогриф, поднимаясь в воздух. — А любовная тоска пройдет. Чем сильнее твоя боль, тем скорее ты забудешь, как прекрасна была твоя первая любовь. Сейчас это вряд ли послужит тебе утешением, но поверь мне: так оно и бывает.

Гюстав опустился на землю, растянулся на траве, глубоко вздохнул и мгновенно уснул.

Гюстава разбудил топот копыт. Он открыл глаза и сонно поднял голову. Поначалу он смог различить только какую-то топающую фигуру, некое четвероногое с человеческой верхней частью тела. Еще одно сказочное существо? Кентавр?

Гюстав сощурил глаза, картина прояснилась: из лесу выезжал рыцарь на серебристо-сером коне. На нем были черные устрашающего вида доспехи и шлем с опущенным забралом. В правой руке он держал длинную деревянную пику, а в левой тяжелую железную палицу.

Рыцарь нацелил пику на Гюстава и хрипло заорал:

— Готовься к своему последнему заданию!

Голос у него был низкий и дребезжащий. Казалось, что доспехи говорят сами по себе.

— Почему последнее задание? — разволновался Гюстав. — И откуда взялся рыцарь? О поединке с рыцарем речи не было.

Он с трудом встал, стряхнул с рук и ног налипшую землю и опавшую листву и лишь в этот момент сообразил, что на нем почти нет одежды.

Гюстав надеялся объясниться с рыцарем и устранить недоразумение. Вероятно, это его новый попутчик, получивший неправильные инструкции. Здесь явно произошла ошибка. Или этот черный всадник позволил себе в качестве приветствия глупую шутку.

— Послушай, — начал Гюстав, но воинственный рыцарь уже пришпорил коня и скакал прямо на него, размахивая огромной палицей. Моргенштерн со свистом рассекал воздух, пыль поднималась столбом, взметнулись пучки травы, земля в лесу задрожала в такт тяжелым подковам. Гюстав решил действовать по ситуации и вытащить из ножен меч, но меча-то у него больше не было. Меч остался торчать в брюхе несчастного невезучего дракона, а тот покоился на дне морском.

— Я — слуга Смерти! — гаркнул черный рыцарь и вонзил шпоры в бока коня.

— Это меня ничуть не удивляет, — вполголоса произнес Гюстав, отчаянно озираясь вокруг в поисках подходящего укрытия.

Свист железной палицы и топот копыт слились в угрожающую музыку, и она становилась все громче по мере приближения коня. Всадник издавал какие-то пугающие звуки — смесь рычания и пронзительного визга, вероятно, успешно отрепетированную во многих сражениях. Этот концерт произвел сильное впечатление на Гюстава, и он наконец попытался спастись бегством, скрыться в лесу, где не было прохода для коня и где возникли бы проблемы для рыцаря с его тяжеловесными доспехами. Но он не мог двинуться с места, как будто врос в землю. Взглянув вниз, он увидел два змеевидных растения, вцепившихся ему в ноги. Но это не были обычные зеленовато-коричневые лианы. Потому что, в отличие от прочей растительности, у них были противные русалочьи личики и нежные, но мускулистые туловища. Цветочные чашечки на их головах напоминали нахлобученные шляпы, а их плечи и кисти рук, должно быть, обладали недюжинной силой.

— Ни с места! — крикнула одна из лиан тонким голоском. — Мы вызываем тебя на бой!

— Да! — взвизгнула другая лиана. — Сражайся со своей судьбой!

— Лес привидений! — пронеслось в голове у Гюстава. — Они тут повсюду. Я попался.

Он попытался отцепиться от приставучих кобольдов, но они удерживали его с поразительной силой.

— Наконец-то здесь что-то происходит! — каркнул первый кобольд.

— Не думай, что мы позволим тебе удрать! — пригрозил второй.

Гюстав снова поглядел в сторону рыцаря. Тот скакал на него во всю прыть. Дребезжащий визг достиг апогея, с губ коня направо и налево летела пена.

Казалось, Гюставу не оставалось ничего иного, как покориться судьбе. Он упал на колени и прикрыл руками голову, не спуская при этом глаз с приближающегося всадника. Он приготовился к тому, что пика с отвратительным скрежетом пронзит ему грудь, конь и всадник ринутся на него и размозжат все кости до единой. А в заключение черный рыцарь своей палицей снесет ему голову с плеч. Просто так, от нечего делать.

Гюстав полагал, что вполне реалистически оценивает свою ближайшую перспективу. Ведь злобные кобольды не давали ему ступить ни шагу. А те вовсе не собирались его отпускать.

— Ты пропал! — закричал первый кобольд.

— Пора тебе освободить свою душу! — расхохотался второй.

На самом же деле произошло следующее.

Конь неожиданно замедлил аллюр. Точнее говоря, все движения коня и всадника затормозились, словно время начало отставать. Голос черного великана стал неестественно низким, как самый нижний регистр тубы. Левый бронированный кулак, размахивающий палицей, оторвался от руки и, увлекаемый оружием, улетел в лес. Чугунные шипы булавы вонзились в