Убежище, или Повесть иных времен. Роман - София Ли

работника; оно охранит клад, но если когда-нибудь под сенью его вырвется вздох из благородного сердца, угнетенного нищетой, пусть добрый ангел шепнет: «Здесь, у тебя под ногами, лежит то, что облегчит твою участь».

Теперь все готово для моего отъезда. Я отказалась от услуг Алисии; в ее отсутствие мне будет утешением мысль, что она счастлива: милостью Небес ей дарованы родители, состарившиеся в покое и добродетели, возлюбленный, незнакомый с коварством и честолюбием, и чистая душа, исполненная благодарности за эти сокровища, которым нет цены. Преданная девушка отсрочила счастье своего любимого до той поры, пока он не доставит леди Пемброк эти бессвязные записки, которые я не колеблясь вверяю ему.

Дорогой, благородный друг, вновь душа моя с любовью приветствует Вас. Помяните предстоящий мне путь в благочестивой молитве, которой добродетель освящает наши начинания, и верьте — я молюсь о Вас неизменно. Помните: если мы увидимся вновь, эта встреча будет радостной.

ПИСАНО РУКОЙ ЛЕДИ ПЕМБРОК:

Едва я справилась от изумления и горя, вызванного вестью о предполагаемой кончине этого прелестного создания, как некий крестьянин, испросив позволения видеть меня, таинственно вручил мне этот удивительный пакет. Увы, как поразило и опечалило меня то, что я прочла! Не осушив слез при известии о том, что она жива, я с ужасом смотрела в будущее, опасаясь, что каждый новый день умножит ее несчастья или положит им страшный конец. Ах, дорогая Матильда! Я не могу согласиться с милой мечтательницей, которая так легко поддается романтическим вымыслам своего возлюбленного. Что-то говорит мне, что Вы еще живы, что страдания Ваши не кончились, и ради Вас я сохраню эти печальные записки. Увы, быть может, проявлением истинной доброты было бы уничтожить их.

Письмо первое

Послано из Дрогеды

С безопасных берегов иного королевства вновь приветствую я своего друга... Увы, как мало можем мы поручиться за себя, дорогая леди Пемброк! Для меня сыскали быстрого коня, и я отправилась вослед Эссексу, но после первого же дня пути мое расстроенное здоровье (для которого теперь малейшее усилие чрезмерно) потребовало двух дней отдыха. За время пребывания на постоялом дворе моя молодость, утонченность облика и манер, сдержанность, которую я вынуждена была проявлять, возбуждали любопытство, умерить которое могла лишь моя щедрость, но она подала повод к подозрениям, почти столь же опасным. Мне стало казаться, что я не сумею осуществить свой план. Однако я наняла по рекомендации двух крестьян — одного в качестве проводника, другого как телохранителя, хотя, проезжая по пустынным горам Уэльса, я порой не решалась оглянуться через плечо на своих спутников из страха, что увижу убийц. Мое подорванное здоровье сделало путешествие долгим и утомительным. Я выдавала себя за бедного юношу в жесточайшей чахотке, который направляется вслед за своим отцом. Наконец, измученная дорогой, я добралась до порта, где в неописуемом отчаянии узнала, что Эссекс отплыл в Ирландию неделю назад. Увы, почти тотчас я поняла причину этого, казалось, странного и вероломного поступка: стремясь сохранить в тайне свой заветный план, я не предусмотрела возможности, что милорд может получить известие о моей предполагаемой смерти прежде, чем я сама доберусь до него. Из расспросов я поняла, что, уезжая из Сент-Винсентского Аббатства, Эссекс оставил поблизости от него своих наблюдателей, которые, разделяя общее заблуждение, поспешили к нему с печальным известием. Я узнала, что в течение некоторого времени он медлил с отплытием, не объясняя причины, но, когда его подняли среди ночи два спешно прибывших офицера, он распорядился тут же собрать моряков и отплыл, как только позволил прилив.

Хотя это известие показывало, что винить мне следует лишь себя, оно не облегчило моего отчаяния. Чтобы обдумать все без помех, я выходила на берег. Он был заполнен солдатами и их снаряжением. Предоставленные самим себе, солдаты предавались пьянству и буйному разгулу. Все, что я видела, усиливало мой страх перед дальнейшим путешествием. Меня ужасала мысль о том, что надо взойти на корабль вместе с огромной толпой разнузданных солдат, направляясь в незнакомую страну, в окружении тайны, без покровителя и защитника. Что, если, движимые любопытством или побуждениями более предосудительными, они догадаются, что я женщина, станут выпытывать мою историю? Тогда и имя их генерала, быть может, не защитит меня. Я вновь стала женщиной, и дрожь охватила меня при единой мысли об этом. Все еще не зная, на что решиться и как поступить в этих несчастных обстоятельствах, я увидела приближающуюся кавалькаду путников и с радостью догадалась, что то была леди Саутгемптон со свитой в сопровождении отборного войскового отряда, прибытие которого ожидали уже виденные мною солдаты. Я благословила милосердное Небо, избавляющее меня от последствий моей опрометчивости, и попросила позволения видеть леди Саутгемптон. Свидеться с нею было достаточно, ибо с чисто женской зоркостью она тут же узнала меня и, обвив мою шею руками, с простодушной горячностью попеняла мне на то, что я задержала ее в пути, вынудив напрасно ожидать моего приезда, а потом поразила в самое сердце ложным известием о своей смерти. Я объяснила ей мое необдуманное поведение и его причины. Она высказала серьезные опасения по поводу того, как подействовало это известие на моего возлюбленного. Лорд Саутгемптон успел лишь написать ей, что Эссекс в отчаянии от утраты, что сам он не решается оставить его и потому просит ее довериться заботе названных им офицеров и следовать вместе с войсковым отрядом. То, что я узнала, усилило мучительное раскаяние, уже владевшее мною. Однако, чтобы избежать подозрений и расспросов, я решила вновь воспользоваться мужским платьем и выдавать себя за одного из пажей леди Саутгемптон до тех пор, пока мы не обоснуемся благополучно в Ирландии.

Сюда мы прибыли прошлой ночью, и здесь нас ожидало письмо от лорда Саутгемптона, в котором он выражал сожаление, что не смог дождаться своей супруги, так как опасается покинуть Эссекса, которого горе побуждает к безоглядным и отчаянным поступкам. Он просил жену оставаться в этом городе, пока он не решит, как наилучшим образом позаботиться о ее безопасности. О судьба, судьба, как несправедливо обвиняем мы тебя, когда лишь собственное безрассудство ведет нас к ошибкам! Я не в силах выразить свое отчаяние. Леди Саутгемптон склонна убеждать меня, что моя ошибка может в конечном счете оказаться благом, так как не позволит мне увидеться с Эссексом, пока еще жива его супруга. Ах, что может изменить ее смерть в моей судьбе? «Поверьте, мой осторожный друг, вы не можете заботиться о моей чести более, чем я забочусь о его безопасности. Между ним