Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

не думал об опасности и, скользя, начал спус­каться по покрытому сажей склону громадной огненной воронки к озеру расплавленной земли - расплавленной, как тогда, когда она впервые вылетела из утробы солнца, от чьего пыла ей не удалось остыть даже за миллионы лет. И как когда-то апостол Пётр шёл по вздымающимся волнам навстречу Слову Жизни, так и я шёл сейчас по неподвижному озеру огня, не заботясь ни о жизни, ни о смерти. Мысль о том, что та, кого я люблю, увя­нет и состарится, начисто иссушила мне сердце: ведь тогда само её присутствие заставит меня позабыть ту красоту, которая когда-то радовала мне душу!

Я прошёл чуть больше мили и уже миновал середину озера, как вдруг мне подума­лось, что жена моя встревожится, не зная, куда я ушёл, кинется меня искать - вдруг с ней что-нибудь случится, и я потеряю свою розу ещё до того, как осыплются её лепестки? Я развернулся и торопливо зашагал обратно по пышущей жаром чёрной корке, прошитой трещинами и швами багрового света. Я был почти на середине, когда увидел, что навстре­чу мне кто-то идёт, по следам, которые я оставил за собой, и уже в следующее мгновение узнал лёгкую походку своей любимой. Чёрный лёд ломался у неё под ногами, рдеющее марево освещало её лицо, прекрасное, как у Божьего ангела, и сияние её любви было сильнее сияния подземного огня. Я крикнул ей, чтобы она не медлила, потому что поду­мал, что чем скорее она окажется рядом со мной, тем скорее будет в безопасности, потому что я лучше знал, как пройти по пылающему озеру. Сердце моё пело хвалебную песню женской любви, но думал я только о том, как любит меня моя женщина - ведь даже ад­ское пламя не смогло удержать её от того, кто был достоин её любви! Из сердца песня поднялась к устам, но стоило мне произнести вслух первое слово, подобное багровому пу­зырю из огненной бездны преисподней, как чёрная корка между нами страшно вздыби­лась, и оттуда выплеснулся огромный бугор неистово красного, медленно кипящего и так же медленно струящегося и опадающего огня. Секунду или две полужидкий холм пузы­рился и булькал, потом опустился. Моей жены не было. Я опрометью кинулся в горящее озеро, и липкие, обжигающие волны не причиняли мне вреда. Я подхватил её на руки, вы­нырнул, выбрался на твёрдую поверхность, смахнул с глаз языки пламени - о ужас! Я прижимал к груди кусок тлеющего угля, выхваченный из горнила! Безумие овладело мною, я громко захохотал, и бесы преисподней, услышав, меня, захохотали мне в ответ.

- Ну что, дряхлая Старость! - воскликнул я! - Видишь, как ловко я перехитрил тебя? Что ты сможешь сделать вот с этим? - и я швырнул обугленное тело назад в озеро и снова бросился в насмешливо ухмыляющийся огонь. Но озеро семь раз выплюнуло меня из сво­их недр, и на седьмой раз я отвернулся от него, кинулся прочь из этой геенны, упал на склон горы, освещённый луною, - и проснулся лишённым рассудка.

- Ну что, дряхлая Старость! - воскликнул я, в благодарности повторяя то, что когда- то сказал в отчаянии. - Разве сильна ты разрушить её образ, который я храню в самых со­кровенных глубинах своего сердца? Слава Богу, хотя бы это останется со мною навеки!

И с того часа я уже не верил, что умру, когда с меня совлечётся бренное тело. И если иногда я думаю об этом, то уже не стремлюсь, как прежде к небытию, а страшусь его. Ибо во мне проснулась великая надежда, что однажды Распятый всё-таки простит меня и в знак прощения позволит мне снова, но уже в мире и покое, взглянуть на лицо той, что лю­била меня. О великая, могущественная Любовь! Кто знает, каких высот совершенства ты можешь достичь в груди даже самой малой и низкой твари, следующей за Распятым!"

Глава 13. Мысли

Полварт закрыл рукопись, и какое-то время все молчали.

- Человек, написавший это, не мог быть полностью сумасшедшим, - сказал наконец Уингфолд.

- Должен признаться, что я прочёл наиболее яркие отрывки, хотя и не все, - отклик­нулся Полварт. - Ясно одно: в рамках воображаемой им действительности автор рассуж­дает вполне здраво - по крайней мере, столь же здраво, сколь рассуждал бы на его месте сам Вечный Жид.

- Можно мне посмотреть? - спросил священник

- Пожалуйста, - ответил Полварт, протягивая ему рукопись.

- А домой взять можно?

- Конечно.

- Я буду обращаться с ней очень осторожно. Там есть ещё свидетельства борьбы вашего брата с неверием?

- Да, кое-что там есть; ведь у таких людей настроения часто возобладают над убеж­дениями. Иногда они могут верить, а иногда нет; только очень великий человек способен всегда подыматься выше своего настроения. Помню, там есть один отрывок, где он рас­суждает о существовании Бога. Вы поймёте, о чём я говорю, когда дойдёте до него.

- Это настоящее сокровище, - проговорил священник, беря в руки манускрипт и оценивающе его разглядывая. В глубине души он думал о Леопольде и Хелен. Но пока он вот так рассматривал книгу, его самого рассматривали серые, лучистые глаза Рейчел. Быть может, её взгляд так светился от радости из-за того, что Уингфолд столь уважитель­но отозвался о книге - ведь она была написана рукой её отца! - но был в нём и некий мед­лительный вопрос, и неописуемая дрожащая прозрачность, как у звёзд, мерцающих в чи­стом воздухе, загустевшем от тяжёлой, влажной росы, которая может заставить встрево­житься любую мать. Ах, как горестно на земле женщинам, неприглядным внешне, ведь у многих из них под кривыми рёбрами бьётся прекрасное, переполненное любовью сердце!

Но как тогда можно говорить о горести? Неужели было бы лучше, будь их сердца столь же безобразными, как и наружность? И неужели Бог, пекущийся о малых птицах, позабудет о таких, как Рейчел? Конечно же нет! Только даже человек, неколебимо веру­ющий в то, что от лица Божьего убежит всякая скорбь, что сеющие в слезах, непременно пожнут в радости, что смерть - это всего лишь туман, на время обволакивающий душу, и что любовь делается радостнее, когда не ищет своего, - даже тот, кто верит в это всем сердцем, может печалиться о страданиях чужого сердца, пусть временных; и даже тот, кто видит в смерти воскресение, может грустить в закатный час, напоминающий ему об уходе любимого человека.

Вскоре Уингфолд попрощался и вышел, но свет пристального